Вахта

 

     В одной из администраций нестоличного города, сохранившей все гоголевские и чеховские прелести, в здании с монументальными колоннами и вековой историей ремонта, на вахте всегда дежурили бабушки. Их трудовой день передавался по сменам, и, казалось, что вместе с ключами от «главной» двери они передают друг другу выражение лица. Оно было одно на всех: намного серьёзнее и важнее, чем у самого главы администрации, тем более его заместителей, и уж гораздо значительнее каких-то там работников. Будка-кабинка с окном для прицела внимательных глаз располагалась классически, у входа, и в большой клетчатой тетради с пожелтевшими страницами фиксировалось время прихода-ухода и выхода всех человеческих единиц.

     Ревностно оберегая покой рабочего места, они не пропускали ни звука, знали обо всех гораздо больше, чем люди сами о себе и, находясь в постоянном внимании, успевали вязать носки.
– Женщина, стойте! Вы к кому?
Не обращая внимание на вопрос, спешащая гражданка пыталась обогнуть турникет.
– Стойте! Вас спрашиваю – к кому? – бабушка в кабинке привстала.
Женщина терпеливо выдохнула воздух и развернусь лицом.
– К себе! На работу. Уже год одно и то же! Вы хоть запоминайте, – женщина ещё раз толкнула турникет, но бабушка не спешила.
– Ах, точно! Марина Васильевна! Я так вас и не признала… Вы же, в прошлый раз, в белой шубе были?
Женщина снова требовательно посмотрела на бабушку. Но та уже вышла из кабины с доброжелательной улыбкой.
– Сейчас, сейчас открою,– она неторопливо нажала кнопку. – Вот, проходите. А белую шубу чего ж не носите? Она вам лучше.
Женщина досчитала до пяти, понимая, что летом на работу её не пустят вовсе.
     Тем временем, в коридоре, перед приёмной главы, сидело уже около десяти жительниц весьма преклонного возраста. Чудом проникнув в здание за полчаса до начала работы, они стремились попасть «к начальству» в неприёмный день.
– Кто их сюда пустил? – возмущался заместитель начальника. – Сейчас пойду разбираться с вахтёрами.
При виде «начальника» вахтёр сразу побледнела, сделалась ниже ростом и залепетала:
– Не смогла, не смогла удержать. Как-то случайно вышло. На этих бабушек уже ни сил, ни  здоровья не хватает. Знаете, как они через турникет прыгают!
– Как это – прыгают?
– А вот так! – вахтёр попробовала изобразить ногами движение, но ей что-то резко вступило в спину. Потирая поясницу, она жалобно заскулила про дисциплину, про то, что третий день не вкручена лампочка, что опаздывают уборщицы… И заместитель поспешно удалился.
На некоторое время на вахте воцарилась тишина, в которой удалось спокойно провязать пятку и выпить чай, пока на входе не образовались двое огромных, в дорогих пиджаках, но с бандитскими физиономиями мужчин. Они не считали нужным представляться и потому  с удивлением остановились у железной конструкции с красным индикатором запрета.
– Откройте, мы к главе, – один из них даже улыбнулся.
– А вы кто?
Второй, за крупным рассмеялся.
– Мы – депутаты.
– Тут, милок, каждый говорит, что депутат. Знаешь, сколько у меня их за день проходит? А потом мне достаётся от начальства, что шпану всякую пускаю.
Первый раскрыл удостоверение. Бабуля внимательно его изучала, потом сказала:
– Ладно. Вы – проходите. А второго я не пущу.
– Да как же это вы его не пустите? Это же мой ох… помощник. Я без него не хожу.
– Ну вот, обычно не ходите, а сегодня сходите. Подождёт. Про него ничего не известно. Да и наружности он подозрительной. А если силой надумаете пройти – запомните: вас ждут персональные последствия!
Депутат набрал номер приёмной. Сразу же на вахте задребезжал телефон с крутящимся диском. Секретарь говорила быстро, немного испуганно. Бабушка снова изменилась в лице.
– Алло, да. А, распорядились… Ну так бы и сказали сразу. Да-да, проходите.
Мужчины прошли, раздражённо переговариваясь между собой.
– Вот она, компенсация власти. Не добились постов – хоть так кого угодно построят. Живут же такие люди...
– Да так вся страна и живёт. В синдроме вахтёра, – ответил идущий следом. – Надо же хоть с кем-то быть великим.
В приёмной, извиняясь, встретила секретарь. Она открыла дверь, и двое прошли в основной кабинет.
– Добрый день, – мужчины обменялись рукопожатиями.
На плазменном мониторе в кабинете шёл новостной сюжет: убили главного вора в законе.
Корреспондент докладывала с места преступления подробности происшествия.
Депутат задумался. Он ещё раз понял про уязвимость человеческой жизни, независимую от иерархии постов и количества денег, нерасторопность охранников и вечный момент внезапности. Ничего не спасёт. И никто не успеет. Он на секунду прикрыл глаза, и ему представилось, как бабушки-вахтёры, вооружась пистолетами, прикрывают его собой, реагируя на нападение гораздо быстрее обученных телохранителей.