Домовая

 Прошло несколько лет ожидания, и молодая семья вселилась в новую квартиру. Большой элитный дом был выстроен на месте, где ранее располагался частный сектор. Как правило, его жильцами были пожилые люди, под закат жизни не желающие менять привычные условия.  Кого-то добровольно расселяли, у неуступчивых   –  горели деревянные старые дома, по странным случайностям взрывались печки, и так, постепенно, площадка для строительства была расчищена.

Когда в квартире закончился ремонт, и прошла череда новоселий, Марта, уложив спать  детей, наконец, нашла время для себя. Любовь к чтению привила бабушка Агнесса: удивительно сильная, волевая женщина с надменным взглядом и аристократичными манерами. Марта очень её любила за неиссякаемые знания во всех сферах, безупречность осанки даже в пожилом возрасте, рукоделие и талант готовить неповторимые вещи.

Агнесса Дмитриевна была требовательна, но изобретательна. Когда приближалось время к обеду, она приносила внучке лист бумаги, на котором сверху,  красными буквами было выведено: «Меню».

Под крупным словом  значился перечень возможных блюд: как правило, несколько супов, варианты горячих, возможные гарниры, а далее – чай, печенья и конфеты. Маленькая Марта с серьёзным лицом вдумчиво делала заказ, возвращала лист обратно и умело пользовалась приборами. С четырех лет она ела с помощью ножа и вилки, отличала режущие приборы для рыбы и мясных блюд и тщательно пережевывала приготовленную пищу под наставление  бабушки, цитирующей Пирогова: «не менее тридцати шести раз».  Соблюдалась вся строгость этикета, которая вошла в привычку и помогла в дальнейшей жизни чувствовать себя уютно в самых взыскательных компаниях.

С процессом взросления открылся удивительный мир книг, захватывающих приключений, в которых Марта олицетворяла себя то с принцессой, то загадочной незнакомкой и вместе с ними переживала все неожиданные повороты судьбы. Агнесса Дмитриевна приучила девочку к классической литературе, и вместе с ней перечитывала любимых авторов.
Вот и сейчас, когда муж уже уснул, Марта открыла книжный шкаф, взяла «Маскарад» Лермонтова, включила ночник и погрузилась в чтение. Бабушка очень любила это произведение, и даже сейчас в знакомых строках, из речи Евгения Александровича Арбенина, звучал её голос:

    «Да, да, ты прав! что женщине в любви?
     Победы новые ей нужны ежедневно.
     Пожалуй, плачь, терзайся и моли –
     Смешон ей вид и голос твой плачевный,
     Ты прав – глупец, кто в женщине одной
     Мечтал найти свой рай земной».

И особенно бабушке нравилось это место. Голос становился тревожнее и громче:

     «Пройдёт! пустое!
     Молчи, послушай: я сказал,
     Что жизнь лишь дорога, пока она прекрасна,
     А долго ль!.. жизнь как бал –
     Кружишься – весело, кругом все светло, ясно...
     Вернулся лишь домой, наряд измятый снял –
     И все забыл, и только что устал.
     Но в юных летах лучше с ней проститься,
     Пока душа привычкой не сроднится
     С её бездушной пустотой;
     Мгновенно в мир перелететь другой,
     Покуда ум былым ещё не тяготится;
     Покуда с смертию легка ещё борьба –
     Но это счастье не всем дает судьба».

      Марта читала, пока сон незаметно не закрыл ей глаза. Книга выпала из рук и легла под кровать. Погружение было глубоким, и она не сразу проснулась от того, её, теребя за плечи, пытался разбудить муж.
– Марта, Марта, проснись! Почему она на меня так смотрит?
Жена присела на кровати, пытаясь понять, что происходит. Ночник горел, в комнате никого кроме них не было.
– Кто смотрит?
– Женщина, сидела сейчас в кресле и пристально смотрела на меня, – муж тревожно оглядывался вокруг. – Я проснулся от её взгляда. Она изучала меня, как профессор. Вот тут сидела, – он показал рукой.
– Может, тебе приснилось? – Марта зевнула и пригладила его взъерошенные волосы.
– Нет! Я проснулся уже. И она сидела, пока я тебя будил. Потом исчезла.
– Хорошо. Допустим. А как она выглядела? Молодая, красивая померещилась? – Марта игриво ущипнула его за руку.
– Нет. Пожилая, можно сказать старенькая. Худая, с величественным выражением лица. В ней что-то греческое было. И взгляд такой… Прям насквозь, у меня даже мурашки побежали.
– Ладно, успокойся. Попробуй уснуть. А я пока дочитаю, – Марта посмотрела на тумбочку, потом под кровать – книги не было.
– Отдай, – она повернулась к мужу.
– Что отдать?
– Книгу. Она тут лежала. Куда ты её спрятал?
– Не брал я твою книгу, я даже не вставал.
Марта удивленно посмотрела ещё раз, встряхнула одеяло, книги не было.
Она набросила халат. Не ночь, а парад недоразумений. Ладно, возьму другую. Марта открыла книжный шкаф и замерла: «Маскарад» стоял на полке.
Она аккуратно взяла его снова и вернулась в постель.
– Слушай, а как, ты говоришь, она выглядела?
Муж не застал в живых бабушку. Она ушла из жизни до их знакомства. После третьего инсульта, когда у неё, сильной личности, исчезла возможность самостоятельно себя обслуживать, катаракта и почти полное отсутствие зрения лишили возможности читать и вязать, она не захотела быть обузой родственникам.
Марта часто приезжала навещать её с подругами, привозили  любимые  пироги с капустой и грибами, а потом,  затаив дыхание, часами могли слушать интересные в бабушкиной интерпретации  исторические факты, биографии царей и писателей, но Агнессе Дмитриевне становилось всё хуже.
Однажды она попросила внучку привезти ей толстые нитки, для макраме. Вязать крючком уже не позволяло зрение.
– Бабуль, а ты сможешь? Ты же никогда не плела.
– Смогу. Я всё смогу, – Агнесса Дмитриевна загадочно улыбнулась.
Просьба была выполнена, спустя несколько дней Марта собралась традиционно её навестить. Испекли с подругой пирог, приехали, но дверь никто не открыл. Страх сковал ноги, но нужно было действовать. Она забралась на третий этаж через балкон соседей и увидела то, что лучше не вспоминать.
Хоронили Агнессу Дмитриевну с платком на шее, и пока шла процессия, в ушах снова звучал её голос: «Помру – ни шагу на мою могилу. Нечего делать. Приезжай лучше чаще к живой. Придумали, тоже, дурацкие обряды, ещё и детей за собой таскают».
Все дни стояла хорошая погода: не было ни сильного ветра, ни урагана. Когда семья приехала навещать могилу на девятый день, все замерли. Цветы были разбросаны во все стороны, а могила перерыта.
– Это бабушка выбралась и ушла! Не место ей тут, она с характером, – Марта улыбнулась.
– Перестань говорить глупости, – одёрнула её мать и перекрестилась. – Смотри, это крот тут поселился.
И действительно, норки были характерные для земного копателя, но соседские могилы он не трогал. Так было и на сороковой день, и в родительскую – семья смирилась.
После истории с книгой наступил месяц затишья. Случай забылся, закружили дела.
Когда муж с детьми уехали в парк, в гости пришла подруга Марты: пообедали, поделились новостями. Она попросила на выходные одолжить для просмотра диск со старым фильмом, хозяйка, перемывая посуду, кивнула головой в сторону комнаты:
– Иди, возьми сама. У меня руки мокрые. Он на второй полке стоит.
Подруга зашла в комнату, после чего прибежала со сбитым дыханием:
– Марта, кто эта женщина?
– Какая женщина?
– Там… В комнате… На кресле. Волосы седые, в пучок завязаны. Я зашла за диском, она т-а-а-к на меня посмотрела… Потом говорит: «Пошла вон». Представляешь? Идём, она там сидит.
Марта бросила тарелку, они прошли в комнату. Ни в кресле, ни на диване никого не было.
– Надо же, совсем забыла. Завтра у бабушки день рождения. Ты не пугайся, просто она не любит, когда из дома что-то забирают. Сейчас я тебе сама принесу.
– Нет, спасибо. Я лучше из интернета скачаю, – потрясённая подруга начала собираться домой.

В ночь со стен на кухне сорвались из одиннадцати две сувенирные тарелки: привезенные из Ялты и Петербурга. Сметая в совок осколки, Марта улыбнулась и мысленно поздравила бабушку с днём рождения. Это были её любимые города.