Крест

– А ты знаешь, что дьявола нет? – Отец Арсений поправил рясу и пригладил седую бороду. – Просто нет. Его придумали люди, чтобы на кого-то сваливать свои грехи. Им проще обвинять в собственных ошибках нечто потустороннее, чем открыто принять дурную собственную сущность.

Вечерело. Тускло подсвеченные облака превращали пространство в комнату с торшером, и хотелось молчать. На деревенских улицах стало тихо, отыграл день, но вечер ещё не наступил. Умиротворённое чувство благодатного спокойствия сокращало количество движений, и на душе становилось мирно и тихо. Отец Арсений сидел на крыльце деревянного сруба, глядя в небо светло-васильковыми глазами.

– А потому-то и молитвы все звучат «Но избави нас от лукавого»… То есть от этой неприглядной части внутри, разъедающей душу. Завистью, корыстью, ненавистью. Мне иногда кажется, что сам сатана не сравнится с внутренним злом каждого из нас. У кого-то хватает духа и смелости признавать в себе низменные свойства, кто-то продолжает отрицать, творя при этом Бог весть что… Правильнее было бы говорить «Но избави нас от нас».
На крыльцо принесли самовар. Пухлощёкая Тома, поправляя подол, развернулась и, покачиваясь,  босиком вошла обратно в дом. Под её тяжелыми ногами поскрипывали половицы и ощущалось постоянство.
– А ты никогда не думала, что такое крест? – Отец Арсений поднял глаза в небо.
– Символ веры, оберег, охраняющий от нечисти, – я смотрела на бетонные дорожки, уводящие взгляд в тенистый сад. – Если обсуждать геометрию, то это две линии, пересекающиеся друг с другом под углом в 90°. Есть версии, что крест означает разделение мира на четыре элемента: воду, огонь, воздух и землю; либо как деление на божественное и земное…

– Мудришь ты все, сложными словами пытаешься определить простые вещи. А все загадки мира решаются просто. И раньше их разгадывали гораздо быстрее, чем сейчас. Позаканчивали институты, обзавелись дипломами, засорили свои чистые головы, вот и жизни у вас не складываются. Потому что разумом придуманных вещей живёте, а не от чистого сердца. Повторяете чужие слова, даже если сами в них не верите. Хотите выглядеть лучше, а сами запутались, и дорог не видите, – Отец Арсений звучно отхлебнул душистый чай и поставил чашку на крыльцо возле себя.
– Крест – это пересечение пространства и времени. И у каждого человека эта точка бытия с момента рождения своя. Своя линия отмеренных лет и своя дорога. Поэтому и крестят человека ещё в детстве, чтобы с пути своего не сбивался, да хранил его Всевышний от земных искушений. Поэтому некрещеный заведомо воспринимался «беспутным», или «непутевым». Его мотало в разные стороны,  он не находил себе места и тратил время не на то. Очень много в жизни связано с перекрёстками путей. Крест — символ выбора, дороги, символ пересечения двух противоположностей, слияния их в месте пересечения.

– А иконки? Неужели они защищают меньше?
– Иконы могут быть любыми, а вот крест у тебя должен быть один и свой. На тебе вот первый твой крестик? Которым крестили?
– Нет, – я прикрыла ладонью золотой  на шее. – Третий уже.
– А где твой первый?
– В детстве потеряла. На кошку одела вместе с веревкой, она с ним и убежала.
Отец Арсений всплеснул руками и перекрестился.
– Господи сохрани… Помилуй Господи… Считай, кому-то отдала свое первое назначение.
Не знаю, к добру ли, к худу, но путь твой поменялся. Ой, растяпа, ну и растяпа… Это же надо додуматься на кошку привязать свой крест! Что же ты ей ещё и серьги свои в уши не воткнула? Да часы можно было на шею пристегнуть.

Мы рассмеялись. На улицах начали появляться люди. К соседнему дому прошла малолетняя девчонка с яркой помадой, пряча подмышкой бутылку с мутноватой жидкостью. Следом за ней, что-то крича, выскочила бабка в клетчатых тапках, погрозила кулаком, ругнулась и зашаркала обратно в калитку.
Отец Арсений молча наблюдал картину, потом вздохнул и заговорил.
– Странные вещи в этом доме творятся. Несколько раз освящал его – не помогает. Старуха жалуется, что чёрт поселился, нет покоя, вещи пропадают. А ей и говорю: «Нет черта, просто злишься ты на весь мир, и он тебе отвечает тем же». А она в ответ только на крик исходит и посуду колотит. Ушел Бог из её черного сердца.
Раз поутру бежит ко мне в слезах, мол, ужасы в доме творятся. Легла на ночь в сорочке и с крестиком, утром просыпается – креста нет. Всю постель перевернула – не нашла. А он застёгнутый на шнурке на тумбочке лежит. Вторую ночь та же история. На третий раз не стала его одевать – зажала в ладони и уснула. Просыпается – нет его. Опять на том же месте, на комоде.

– И что вы ей посоветовали?
– Да что тут посоветуешь, – Отец Арсений встал с крыльца, поправил рясу. – На многих людях крест не держится. Не хочет им Бог помогать. Пока они сами  душу свою не излечат, тут хоть дом освящай, хоть в бубен бей – ничего не поможет.
Стало прохладно, запели сверчки. Мы прошли в дом, где пахло свежими пирогами с капустой. Хлопотливая Тоня оттирала противень, и юбка её раскачивалась в такт движениям.
Отец Арсений сел за стол, поправил скатерть и придвинул мне стул.
– Значит, третий говоришь, по счету. С первым разобрались, кошка унесла. А второй что, на собаку надела или хомячка наряжала?
Он смеялся медленно и глубоко, и казалось, что внутри него ухает колодец. Потом морщины расправились, и его лицо снова стало серьёзным.
– Нет, – я опустила глаза. – Второй в пионерском лагере потеряла. Пошли с отрядом купаться, выныриваю – а его нет. Наверное, теперь его носят рыбы.
Отец Арсений закатился в приступе смеха так, что Тоня принесла ему носовой платок.
– У тебя не жизнь, а программа «В мире животных». Это что же за человек ты такой…
Мне было уже не смешно, и я обратилась с вопросом.
– Отец Арсений, а может, на мне, как на той бабке, кресты не держатся? Может, надо душу исцелять?
На этот раз носовой платок не помог. Набрав уже в рот горячего чая, он прыснул им во все стороны, залив горящие на столе свечи, нарезанный пирог и мою светлую блузку.
Когда, охая и причитая, Тоня вытерла эту диверсию, Отец Арсений посмотрел на меня улыбающимися  синими глазами и сказал:
– С душой у тебя все нормально. А вот взрослеть тебе пора. Своего не терять, и чужого не брать. Особенно, если это тоже крест. Им испокон веков не только благословляют, но и проклинают. Запомни это. Найдешь на улице – не бери. Ни к чему это. Чужой крест нести без последствий ещё никому не удавалось.

– Странно все это. Будучи подростком, я была уверена, что носить крест вовсе не обязательно. Можно просто верить, и от этого сила не станет меньшей. Но согласитесь, в этом есть какой-то парадокс: люди при жизни ставят на себе крест. Сознательно. Покупают его и носят.
Отец Арсений задумчиво погладил бороду.

– При жизни людям крест не ставят. Дай Бог, чтобы после было кому.