Мурка

     За пределами городских границ, в придорожном кафе с крупной вывеской «24», сигаретный туман прожёг глаза уже при входе. Лора аккуратно переступила порог на огромных каблуках и машинально спряталась за спину Зойки. Боевая подруга уверенно прошагала по залу, поздоровалась кивком головы с бритыми игроками в нарды и карты и подошла к барной стойке.

– Привет. Рыжая была?
– Нет, – бармен неторопливо и безразлично протирал стакан полотенцем.
– А Мелкий?
– Тоже сегодня не видел...
– Ладно, – Зоя обернулась к подруге. – Пошли присядем к Бургеру. Вон он, со шрамом на черепе. Хоть водки выпьем…

Девушки подошли к столу, Бургер, общавшийся с худым парнем в спортивном костюме, нехотя подвинулся.
– Ты что это, друг, женщин так неприветливо встречаешь, а? – Зойка потрепала его за плечо. – Или день не сложился?
Бургер промолчал, только сжал крепче челюсти; желваки придали его лицу угрожающий вид. Парень в трико выставил локти сильно вперед.
– Это кого это ты привела, Зоя? – Насмешливо промолвил Бургер левой стороной рта.
 – Что за воровка с тобой, китайская?
Сидящие за столами в один голос заржали. Громко, хрипло и во весь рот. Лора пугливо озиралась на разноцветные зубы из никотина, белого железа и золота.

Зоя ударила ладонью по столу.
– Тихо! Это моя подруга Лора. А ты чего уставился, леший? – она пнула ногой сидящего за соседним столом бульдогообразного мужика. – Давно приличную девушку не видел, да?
Тот отвернулся и продолжил чистить воблу на стол.
Зоя поймала взгляд Бургера и кивнула на графин.
– Налей нам и сок томатный закажи.
Мужчина намеренно неторопливо разлил девушкам по пятьдесят, чокнулись без тоста.

Через полчаса напряженная обстановка рассеялась в зале, Лора уже без страха отвечала на вопросы и даже задавала их сама. Отвлеченные, не касающиеся татуировок и биографий, скорее уточняющие или обще-вежливые. Бургер уже казался симпатичным, а парень в трико сдержанным философом.
– Эх, Зойка, жалко мне твоего Санька! При понятиях мужик был! – Бургер перекрестился, помянул и закусил соленым огурцом. – Давно у него была?
– На днях, – Зоя вздохнула и выпила молча.

Лора вспомнила, как они недавно вышли из клуба в четыре утра. Ещё не начало рассветать, и Зоя в сентиментальной тоске по мужу подходила к таксистам и требовала отвезти её на кладбище. Таксисты, один за другим, испуганно отказывались, не соглашаясь даже на удвоенные тарифы. В итоге Зоя разразилась громким матом, и один доброволец всё-таки нашёлся. Он отвез женщину на могилу к мужу, где она с ним общалась  долго и нежно, выпивая уже одна.

    Атмосфера в баре раскалялась: лица становились краснее, жесты широкими и неточными,  из нормативной лексики остались только предлоги, а дружеские хлопки по плечам и спинам звучали как удары в последнем раунде. Лора почувствовала  знакомое ощущение: пару лет назад, от радости встречи, одна знакомая так сжала и поприветствовала, что пришлось месяц ездить на прогревание. Видимо, для таких друзей нужно иметь соответствующую и более крепкую комплекцию.

Выпив с Бургером ещё по сто, Лора уже поняла, что находится почти дома. Они рассказывали друг другу забавные случаи из жизни и вместе сокрушались над сломанной душевной структурой людей, живущих не по понятиям.
– Представляешь: брата! Родного брата за каких-то двести штук!
– Не может быть!
– А тот за ним в садик ходил…
– Я говорю, это – не люди, – Лора жестикулировала искренне и честно глядя в глаза.
В кармане Зои зазвонил мобильный. Лицо стало светским, приветливым и очень добрым.
– Конечно, конечно, помню. Уже выезжаю, да. Немного задержусь, пробки…
Она схватила сумку и наклонилась к подруге.
– Поехали. Родительское собрание в школе у сына через полчаса. Как я могла забыть… Давай быстрее, уходим.
Но Лора уже никуда не собиралась. К их разговору с Бургером присоединился Длинный в трико, и они уже обсуждали ценности семьи и государства.
– Зоя, езжай сама! – Лора пьяно улыбнулась. – А я тут с ребятами поговорю, интересные у тебя друзья. А потом приезжай к нам опять…
Зойка схватила за воротник Бургера и притянула к себе.
– Уеду на два часа. Ты за неё отвечаешь. Если хоть волос упадёт с её головы…
Бургер отпрянул.
– Да всё путём, не гони. Можешь быть уверенной – зуб даю.
– Слово дай.
– Даю…
Зоя ещё раз обратилась к подруге:
– Никуда, слышишь, ни с кем отсюда и никуда. Я скоро.
Она вышла быстро, и уверенность её походки говорила о большой внутренней силе.
– Ах, мальчики, как я люблю Зою за её надежность. Она такая хорошая и властная.
– Да… Зойка мировая. С ней в разведку можно. И на дело… – Длинный протянул рюмку. – Ну, за друзей.
В дверном проёме показались ещё две женщины, но судя по отсутствию реакции – они были своими. Спустя минут десять, они присели за стол и начали рассматривать Лору. Одна из них, в зелёном платке, наклонилась к ее уху и спросила:
– Шуба нужна?
– Какая? – Лора не сразу поняла вопрос.
– Да любая. Черная, белая, с воротником…
– Это как?
– Да так. Скажи, какую хочешь – найдем и своруем в тот же вечер. Тебе нужно только показать, какую.
– В тот же вечер?
– Ну да. Походим по заведениям – чай с тебя. Как понравится на ком-нибудь шуба – киваешь и уходишь. И через час она у тебя. Дорого не возьмем, так, за технику. Надо?
– Нет, не надо, спасибо, – Лора погладила её по плечу. – Правда, не надо. А так – спасибо.
Но женщина все равно недовольно отвернулась. Чтобы сгладить тему, Лора снова обратилась:
– А той женщине, ну, у которой в тот вечер бы не стало шубы, вы бы мою куртку отдали?
– Зачем? – женщина в зелёном платке удивленно раскрыла глаза.
– Как… Но ей же надо было бы в чем-то домой идти? Зима же…
Женщина загоготала. Потом что-то сказала второй, и они уже смеялись вместе. Потом они не выдержали и подключили к общему веселью соседний стол играющих в нарды. У стены уже смеялись все.
Лоре стало досадно и она поманила к себе рукой женщину в зелёном платке.
– Вы мне так и не ответили на вопрос. Взамен шубы, что бы ей отдали?
– Ничего, дура. Ничего. Да и какое твоё дело, в чём она пойдет?
Лора почувствовала, что горло стала жечь горькая обида. Она протянула рюмку Бургеру, чтобы снова поднять настроение.
Но он уже говорил и мыслил только матом, доказывая Длинному, который не соглашался с ним по всем вопросам, кто и сколько стоил в девяностые.
Лора обернулась и осмотрела ещё раз зал бара: мат вываливался из каждого рта и, казалось, выбегает черными жуками, которые расползаются под кофты, заползают в рюмки и стаканы, прячутся в салфетках и в пережаренном шашлыке под красными полосками кетчупа, сидят в супе и отравляют всех вокруг. От этого ощущения начала чесаться нога, потом рука и вырез блузки, потом Лора не выдержала.
– Хватит! – она почувствовала в себе уверенность Зои, и от неожиданности Бургер и Длинный замолчали. – Перестаньте сквернословить, тошнит уже, честно. Вроде нормальные ребята, ну нельзя же так.
На удивление, мужчинам стало стыдно. Они старались не подать вида, но замечание учли. Первые пять минут им было тяжело перестроиться, и Лора решила помочь.
Она взяла листок бумаги, исписанный с одной стороны счетом преферансной игры, перевернула его на чистую и расчертила две колонки. В первой графе написала «Бургер», в другой «Длинный». И объяснила правила игры.
– Штрафую за каждое матерное слово по сто рублей. Да, и за слово «короче» тоже. Будем учиться жить правильно. Люди должны говорить человеческим языком. И не только при женщинах и детях – это должно быть нормой.
Какой-то новый, непонятный, но вполне милый каприз дамы показался мужчинам весёлой забавой, и они продолжили выпивать и шутить, уже совершая напряженную мыслительную работу.
– Так вот, он подходит, и говорит: «Гони бабки», а ему: «Морда, бля, не треснет?»
– Сто рублей с Бургера, – Лора поставила третий минус и положила на стол рядом третью сотню.
Длинный радовался, что выигрывает, но, теряя нить рассказа, дважды произнес «короче».
– Так не честно! Это не матерное слово. Он вот платит за нецензурное, а я за обычное.
– Так ты ещё и ябеда? – Лора вошла в роль педагога.

Через полчаса принесли новый графин с водкой. Мужчины испытывали стресс. Счёт на бумаге был «41:28» в пользу Бургера. Он радостно разлил по новой, в то время, как настроение Длинного ухудшалось с каждой минутой. Он трижды послал кого-то по телефону и был должен триста рублей.
– Гони даме деньги, – Бургер не отдавал ему рюмку. – Всё должно быть по чесноку.
– У меня больше нет, – обиженно и в то же время дерзко ответил Длинный, выворачивая карманы.
– Давай, что есть, – не останавливался Бургер.
– Да нет больше ничего! Ключи от квартиры только.
– Давай ключи.

Длинный швырнул связку на стол, и возле расчерченного листка, с двумя стопками денег по бокам, у Лоры образовалась квартира.
В этот момент резко распахнулась дверь и, обстучав на ходу снег с обуви, в бар ворвалась Зоя.
– Что вы тут делаете?
– Ой, Зоя вернулась! – Лора потянулась к подруге.  – А мы тут играем с мальчиками. Они больше матом не ругаются.
Бургер улыбался, Длинный нервно поджал губы.
– Ладно, поиграли, хватит. Поехали. Мне с сыном ещё уроки делать. Совсем математику запустил, засранец. Вставай, поехали.
– Нет уж нет! – включился Бургер. – У нас тут должник нарисовался. Что, Длинный, хату отдаешь?
– Да пошёл ты! – Длинный откусил фильтр, сплюнул и закурил.
– Нехорошо, очень нехорошо. – Бургер выпил полную и занюхал шашлыком. – Карточные долги нужно отдавать по любому. Не учили?

Дальше произошло странное. Настолько, что не успела среагировать даже в светлом уме зашедшая с мороза Зоя. Длинный резко вскочил, выдернул листок из рук Лоры, смял его в плотный комок за несколько движений и сожрал. Потом схватил со стола стакан с томатным соком, запил и довольно уставился на Бургера.

– Всё?  Нет долгов! Нет долгов – и я свободен, – он схватил со стола ключи от квартиры, отбросил сзади стоящий стул и выбежал на улицу.
– Вот урод, – первая пришла в себя Зоя. Она взяла сумку и вещи подруги, и они, смеясь, вышли к машине.

За столом остался Бургер. Он посмотрел на пустое место, где лежал листок Лоры, и поняв, что больше его ничего не сдерживает, хохотал и матерился в приступе эйфории несколько минут подряд. Потом подвинул к себе стопки денег, пересчитал и позвал официанта. Он понял, что победителям должно доставаться лучшее, а значит, сегодня снова будет праздник.