Возвращение

     Она вела мужской образ жизни, но при этом очень хотела быть женщиной.

Вика заработала на хорошую квартиру, обеспечивала семью, водила машину и делала всё то, что вдохновляет мужчин на подвиги. Покупала земельные участки, оформляла в палате и налоговых документы и таскала нереальных размеров продуктовые сумки. Когда усталость подкатывала к горлу, выпивала коньяк и ложилась спать. Муж привычно смотрел телевизор, часто пылесосил и ругал троих детей за нечистоплотность. Ещё он до отвращения не любил читать. Даже сам процесс наблюдения за читающими вызывал у него бурю отрицательных эмоций. Гриша начинал молча ходить по комнате, недовольно и громко сопеть, потом садился в кресло и раздражённо качал ногой, привлекая к себе внимание. Если реакции не было – хватал щётку и начинал с железным звуком очищать под ногами ковёр, но когда и это не спасало – выхватывал из рук жены любимый томик писем Чехова и бросал его в стену.

     В доме начинался скандал. Он кричал, что нет ничего хуже бессмысленного шелеста бумаги, а она, что не позволит кощунства над великим именем.
Потом буря утихала, все шли готовить ужин. Ели в такие дни молча, каждый с осознанием своей правоты. Дети, чувствуя напряжение, вели себя тихо и не сорили под стол.

     В один совсем обычный и неприметный выходной день Вика с ворчанием собиралась на дачу. Подготовила холщовые мешки для поспевших и уже разбросанных по участку яблок, сложила в коробку старую посуду, мыло, чай и пакет с конфетами. Дети ещё не вернулись из лагеря, дома было непривычно тихо.
Гриша с самого утра ходил, как тень. Перед поездкой стал жаловаться на головную боль, долго искал в тумбочке таблетки, потом лег на диван и укрылся одеялом.
– Неважно чувствую себя, полежу немного. Ты езжай, а я дома порядок наведу.
 Вика перетаскала коробки в машину, закрыла багажник и села за руль. Вот так всегда. Почему-то мне постоянно нужно больше всех. Послать бы всё к черту. Да только если этого не сделаю я, не сделает никто. И все труды даром. Нет бы, в салон сходить в выходной, привести себя в порядок. А тут как чукча с траурной каймой под ногтями от мешков, пылищи и грязищи. И во всем виноваты только хорошие качества: так называемая ответственность, забота о близких, умение создать и содержать систему под названием «семья», где свои интересы стоят в конце бесконечного списка. Дикая нехватка времени. А они... Да что они.

    Небо затянули плотные облака, давили на виски и предвещали грозу. До дачи ещё минут сорок. Приеду в самый ливень. Вика включила поворотник, припарковала машину на обочине и закурила. А ведь так проходит жизнь. В этом бесконечном круге «надо», «пора», «должна». А что мне, именно мне, действительно нужно? Да ничего. Три дня тишины, покоя и отдыха. Нужно слетать на море. Было бы отлично, но придется брать детей, а это опять не отдых. Если не возьму – обидятся. Да и, как минимум, сотка из бюджета вылетит, нужно к школе одевать… Стоп. Опять о других. Пора менять стиль мышления, иначе обижаться придется только на себя. Кто мешает жить при жизни? А? Устраивать дни отдыха, разгрузки, приятных процедур? Усталость. Иногда настолько, что даже перестала радовать возможность покупать дорогие вещи, выходить из примерочной с улыбкой, на улицу с красивыми пакетами. Даже заходить в магазины нет желания. И это называется женщиной.

     На лобовое стекло упала первая крупная капля дождя и стекла кривым ручьем, перечеркнув по диагонали знак поворота в дачные массивы. Вика опустила голову на руль и расплакалась. Стало жалко себя, как выдрюченного пионера, которого воспитали слишком хорошим. Настолько, что он теперь совсем не ко времени.

     Дождь шёл снаружи и внутри, просвета в ближайшие часы не наблюдалось. Вика опустила стекло, вдохнула свежий воздух и улыбнулась. Дождь нравился с детства. Ещё с бабушкой они придумали красивую сказку, в которой после дождя начинается новая жизнь на всей планете. Значит, пора менять и свою. Нужно вернуться домой и провести выходной в радость.
     Вика завела машину и решительно, с брызгами, развернулась. Фиг с ними, с яблоками, соберу в другой раз. Лучше посмотрю хорошие фильмы, приглашу на дом маникюрщицу и закажу пиццу. К плите даже близко сегодня не подойду. Хватит себя насиловать. И ещё. Нужно повыбрасывать из шкафов всю старую одежду, которая хранится якобы для дачи. Всё равно ходишь в одном и том же, а это тряпье валяется.
Дождь разошёлся не на шутку, на трассе машин практически не было. Умные люди в такую погоду себя берегут.
Наконец, показался дом. Хрупкая женщина вытащила обратно мешки и коробки и, придерживая ногой тяжёлую подъездную дверь, проскочила  внутрь. Нужно позвонить Грише, чтоб спустился и помог. Сотовый не отзывался. Наверное, спит. Ладно, до лифта недалеко.

     Отыскав в кармане ключ, Вика открыла дверь. С кухни была слышна музыка и разные голоса. Руки задрожали. Сняв с головы платок, не разуваясь, она медленно подошла ближе. За столом сидел Гриша с двумя девицами. Графин с водкой, наспех порезанные огурцы и уже полная пепельница окурков. Произносился тост «за любовь». В глазах потемнело.
Первой среагировала русоволосая девушка:
– Ой, кто-то пришел. Гриша, кто эта женщина?
Мужчина застыл с рюмкой, отсутствующее выражение лица, а потом резко выпил и со стуком поставил на стол.
– Эта женщина? Да это же Вика! – Гриша по-дружески толкнул в плечо вторую деву. – Помните, я же рассказывал. Вика, заходи, родная, что помочь? Я думал, ты с ночёвкой останешься на даче, вон, ливень какой… А ты вернулась, молодец!
– Гриша, кто…– Вика пыталась произнести хоть звук, но муж не давал ни одной паузы.
– Раздевайся, мой руки и за стол. Познакомлю тебя с хорошими людьми. Сейчас дружно посидим, пообщаемся, а лучше споём.

     Вика вышла из кухни и прислонилась к стене. Шок хорош тем, что не дает волю эмоциям. Можно, конечно, разнести весь этот бардак в пух и прах, но этого слишком мало. Ладно, капитан. Сегодня дам тебе счастье остаться мужчиной, а завтра милосердно, без увечий, за борт. Это уже слишком. Девки не виноваты, не они, так другие. Выкинем причину – не будет следствий.

   Вика подошла к шкафу, сняла спортивный костюм, села на диван. Потом, подумав, достала любимое платье, распустила волосы. Какая же я дура… В комнату ворвался муж. Его трясло мелкой нервной дрожью, и он был до омерзения угодлив.
– Ты что так долго? Пора выпить за наш уютный дом.
– Иди к девушкам, – Вика говорила на выдохе, чтобы не сорваться. – Я сейчас присоединюсь.
На кухню зашла с улыбкой.
– А ты что это, Гриша, молодых дам водкой напаиваешь? Есть же вино, – Вика повернулась спиной и достала из верхнего шкафа красивую бутылку.
– Да я, я не знал что есть…
– Сейчас порежу сыр, достань из холодильника фрукты.
Гриша покорно следовал командам.
– Ну, вот теперь, здравствуйте, дорогие гости, – Вика протянула свой бокал, девушки ответили встречным звоном.
– Оля.
– Катя.
Гриша умирал в каждом движении.
– А сейчас можно спеть. Какую песню ты хотел?
– Да что-то расхотелось…
– Ладно, значит, перекур. Девочки – дома курить нехорошо. Предлагаю всем выйти на балкон, – Вика взяла свои сигареты, за ней прошла худенькая блондинка Катя.

– Так вот вы какая, Вика.
– Какая-такая?
– Жестокая.
– Это ещё почему? – Вика закашлялась.
– Да потому. Нельзя так. Я с Гришей уже два года встречаюсь, а вы нам мешаете.
– И…и чем это я вам мешаю?
– Собой. Вы сестра, а мешаете ему наладить личную жизнь. Приехали к нему в квартиру из Казахстана, да ещё и с тремя детьми. Ему вас жалко на улицу выставить, вот он и терпит.  А мы из-за этого не можем с ним жить здесь вместе…
     Вика посмотрела вниз с седьмого этажа. Всего несколько секунд и этот бред перестанет называться жизнью.
– Да, Катенька, пожалуй, ты права. Я слишком жестока.
– Значит, вы уедете?
– Уеду.
– И оставите Гришу в покое?
– Если выживет.
– Да уж не переживайте, без вас не пропадёт.
– Катя, скажи, а где вы эти два года встречались?
– По-разному. Если вы с детьми на даче – здесь. Если дома сидите, то у моей подруги. Очень неудобно, если честно. Всегда приходится подстраиваться под его родственников.
– А не смущало то, что он редко бывает свободен?
– Так я о том и говорю. Хватит уже чужих детей ему воспитывать. Пора своей жизнью заниматься.
– Катя, а ты его любишь?
– Не знаю, привыкла. Он не молодой, но всегда денег дает, цветы покупает.
– Я спрашиваю – любишь?
– Наверное. А может, и нет. Он добрый, обещал на каникулы меня в Болгарию свозить. Только я паспорт не переделаю никак.

    Так вот она, долгая подготовка к командировке. Ночные чертежи и сметы. А мы с ним последний раз два года назад выезжали.
Вика вернулась к столу, налила себе водки.

– Ну что загрустили? Сестра приехала и всё обломала, да?
Гриша опустил глаза.
– Вика, я прошу, не начинай…
– А что тут начинать? Всё ясно и понятно. А вы, Оленька, кто будете?
– Я – Катина подруга. Мы вместе на пятом курсе учимся.
– Отличницы?
– Не, так…
– Оно и видно. Отличницы от слова «отличились».
Оля начала искать свою сумку и что-то шептать светленькой. Катя подошла, поцеловала Гришу в щеку.
– Нам пора. Мы хотели на дискотеку, но тебя, судя по всему, уже не отпустят, – с наигранной жалостью во взгляде девочки стали обуваться.
– Приходите ещё, – Вика, не вставая из-за стола, намазывала бутерброд. Руки тряслись, есть не хотелось, потребность в механических жестах брала своё.

Гриша вышел провожать подруг к подъезду.

 Внутри воцарилось ледяное спокойствие. Вика достала три холщовых мешка для яблок, подошла к шкафу и крупными движениями смела в них с полок всю одежду мужа. Во второй сложила обувь, в третий куртки. Сверху кинула его паспорт, наушники и документы со стола. Вот и весь мужчина.
   Вика выставила мешки на лестничную клетку, потом, подумав, принесла дачную коробку со старой посудой, мылом, чаем и пакетом конфет. Закрыла на четыре оборота дверь и легла на кровать в платье.

Впервые, за долгие годы, засыпала женщина.