Выбор

    Перламутровая луна лезла круглой головой в ночную комнату и не давала уснуть.
Роман вращался в постели, каждый раз меняя позу, в надежде вздремнуть хоть час. Но уже три никак не удавалось. Слишком много луны. А это так же плохо, как и слишком много солнца.
Избыточные светила совершенно сбивают режим и отбирают силы. Слишком…

Наконец, терпение лопнуло. Роман, откинув одеяло резким движением, нащупал под кроватью тапочки и пошел на кухню.

     Каждый раз обещая себе бросить курить, он тянулся за сигаретой при пробуждении автоматически. Всё равно уснуть уже не удастся. А завтра такой тяжёлый день. Нужно отвезти детей в школу, сдать на работе отчет и в обед попасть в больницу к жене. Соне всё хуже. Уже неделю никаких признаков улучшения. Не встает, не ест, не говорит. Неужели ничего, ничего нельзя сделать… Должно же быть хоть какое-то средство. Наняли лучших врачей города, поменяли три больницы, – никаких результатов. Только с каждым днём лицо становится всё более худым, а кожа более прозрачной. Нет, нет… Я не должен её потерять. Соня, Сонечка, Софья, держись. Я обязательно, обязательно что-нибудь придумаю.

     Роман открыл ноутбук, набрал «переломы позвоночника», стал изучать посты и внимательно читать комментарии. Надежды оставалось все меньше. Не интернет, а помойка. Только ахи-охи, и ни одного дельного совета. Только «соболезную», «моя тетя прожила всего неделю», «это приговор всей семье», «в Германии был прооперирован мой друг, спустя два года стал шевелить только пальцами ног». Ни грамма оптимизма, силы воли и рецептов жизни. А что у меня умирает молодая красивая жена, всей планете безразлично! Это не справедливо, так быть не может. Софка, пожалуйста… Я не могу остаться без тебя. И дети не могут. Они после той страшной ночи никак не опомнятся, ищут тебя каждый день, а я говорю, что ты в командировке. А из командировки нужно возвращаться. Слышишь, Соня! Возвращаться.
Роман взял вторую сигарету, подошел к окошку и посмотрел на луну. Силы небесные, если вы есть, сделайте хоть что-нибудь. Я никогда не буду больше изменять, знакомиться с другими женщинами, обещаю вовремя приходить с работы. Только верните мне мою жену здоровой. Пожалуйста. Верните.

В разбитом опустошении Роман сел за стол и почувствовал близкие слёзы. Как несправедлив этот мир, как несовершенен. Почему одни люди получают все радости жизни, а другим не хватает денег даже на лекарства, не то что бы моря и океаны. Их дети вырастают брошенными и одинокими. Почему? Роман зашел в детскую. Тёма и Оля крепко и мирно спали. Как не хочется их будить, какие они счастливые и ещё много не понимают. Сейчас чистить зубы, одеваться, завтракать и в машину. Он включил свет.
– Подъём, пора вставать. Кто последний – тот не успеет съесть чизбургер и «Киндер Сюрприз».
Дети побормотали, но встали, потирая глаза.
– Я на кухне, а вы по очереди в ванную.

Роман включил чайник и достал тарелки. Надо будет на этой неделе скачать рецепт и сварить кашу. А то дети совершенно разучатся есть человеческую еду. Они совсем не виноваты, что у папы нет навыков и времени. Не хватало потом ещё с ними ходить к врачу.
Через сорок минут все сидели в машине. Чистое утро бодрило свежестью и обещало хороший день. Щебетали птицы, выезжали на работу соседи, заспанных малышей тащили в садики, опираясь на крыльцо, спускались за продуктами бабушки.

  Роман старался выглядеть весёлым.
– Что сегодня в школе?
– У меня три урока, потом бабушка придёт, – Тёма разглядывал в окно проезжающий «BMW». – Пап, а ты такой мне когда-нибудь купишь?
– Куплю.
– А почему себе не купишь? Не хочешь?
Роман старался не выдавать эмоций.
– Не считаю нужным.
– Тебе наше «Рено» кажется лучше, да?
– Эта машина для нас приемлема.
– А я не хочу «приемлема», я хочу красивый «BMW».
– Тогда хорошо учись, и все у тебя будет.
– А тот дядя за рулем тоже хорошо учился?
Роман посмотрел в пробке на круглое даже в профиль лицо мужика в «бэхе». По виду, он прочел максимум «Букварь» и сберегательную книжку. Ну, да, и ещё товарные чеки. Счета-фактуры…
– Конечно, сынок. Иначе бы он не стал умным и богатым.
Тёма не унимался.
– А значит, ты не умный?
Его перебила Ольга:
– У меня шесть, – Оля была старше и, чувствуя напряжение, мало разговаривала. – А потом пойду к подруге делать уроки.
– Хорошо, но давай не поздно. В семь как штык домой.
– А мама когда приедет? Я ей нарисовал звёздочки, – Тёма достал из рюкзака разноцветный лист. На нём было два приплюснутых зеленых танка и пять маленьких оранжевых звезд.
Ольга вырвала рисунок у него из рук.
– При чём тут звездочки? Здесь танки военные. Но у тебя они похожи на крокодилов.
Роман протянул руку на заднее сидение.
– Давайте сюда. Я ей почтой отправлю. Она получит письмо и будет радоваться.
– И скоро приедет?
– Да, скоро приедет.

Дети побежали в школу, Роман свернул на кольцевую к офису. На службе уже знали о его трагедии, относились лояльнее ко времени прибытия, но не к результатам работы.
– Добрый день, Раиса Андреевна.
– Добрый, Роман Сергеевич.
– Совещание через двадцать минут, – пожилая приветливая секретарша пережила трех руководителей и имела статус, сравнимый с логотипом компании.
– Хорошо.

Роман зашел в свой кабинет, открыл таблицу с бесконечными цифрами и начал выписывать в ежедневник результаты месяца. На удивление неплохо, но это сейчас совершенно не имеет значения. Когда в семье все спокойно, любая оплошность в работе кажется трагедией. Начинаешь себя изводить, срываться дома. Это кажется значимым. Сейчас совсем, совсем наоборот. Гори синем с фиолетовым все офисы и распорядки дня. Все вежливые заглядывания в глаза, офисный декор с его планктоном, когда все равно ни на что не хватает денег. Когда умирает любимый человек, уже ничего не нужно. Как же не ценится важное в жизни, когда все хорошо. А на что расходуется девяносто процентов энергии, по сути, является  мелким и ненужным.
Отчет дался до безразличия легко. Сработал автоматизм холодной головы.

Если бы в таком состоянии, без эмоций и обсуждений, работать всегда – результаты были бы, наверное, выше.

После совещания не хотелось пить чай с коллегами. Это вообще стало лишним. Нет времени на глупости.

Роман завел машину и поехал в больницу. По дороге купил жене букет цветов, коньяк и конфеты для главного врача. Нужно с ним поговорить. Может, он знает выход. Может, стоит отправить Соньку в Штаты. Была бы только малейшая гарантия…
– Никаких гарантий нет, – главный врач подписывал документы. – Случай вообще безнадежный, позвоночник раздроблен, разрывы жизненно важных органов. Извините, не чувствую для себя возможным дарить надежду,  – он открыл больничную карту. – Судя по последнему обследованию, вам нужно быть готовым. Ваша жена проживет максимум три дня.
Роман почувствовал, как помутился рассудок. Это конец. Разом рухнули малейшие ожидания просвета. Он вышел из кабинета, на ватных ногах  поднялся по лестнице до палаты жены, но сразу зайти не смог. Надо что-то сделать с лицом. Мимика совершенно не слушается, и невозможно улыбаться. Скулы дрожат, руки трясутся. Он развернулся и прошел в туалет. Умылся холодной водой, попытался отдышаться. Только бы не разрыдаться у неё в палате. Вдруг это последнее, что она запомнит.
Роман пригладил волосы мокрой рукой, поправил накинутый халат, букет, вытащил из портфеля рисунок Тёмы и вернулся  к палате.

Когда открыл дверь, медсестра закончила ставить систему и откатывала стойку. Недвижимая жена лежала с открытыми глазами. Он подошел ближе.
– Привет, Сонечка! Это тебе, – он протянул ей букет цветов, потом, одумавшись, смутился, выбросил старый из банки и вставил новый. – Всё обязательно будет хорошо. Врач сказал, что ты обязательно поправишься. Смотри, для тебя Тёма нарисовал звёздочки, правда, Оля сказала, что это танки, вернее, крокодилы…

Роман облизал губы. Во рту все пересохло. Слова застревали и осыпались во рту, и в глазах появлялась влажность. Он опустил голову, изображая поиск табуретки, потом, взяв себя в руки, продолжил:
– Я постараюсь сделать все что возможно. Ты только верь, хорошо?
Соня с благодарностью и болью посмотрела на мужа. Говорить она не могла.
Роман поправил одеяло.

– Я тебе радио сейчас включу. Врачи телевизор не разрешили, сказали что тебе нагрузка пока не нужна. Давай найдем твой «Серебряный дождь», – Роман с показным  энтузиазмом вращал кнопкой настройки.  – Вот как раз хорошая музыка, потом новости…
Софочка, я рядом. Всегда рядом. Мне пора, ещё на работу, потом позанимаюсь с детьми. Завтра заеду,  – он поцеловал жену в щеку, махнул рукой у двери и вышел. 

     На первом этаже, снимая бахилы, он столкнулся взглядом с девушкой. Она внимательно на него посмотрела, поправила рыжие волосы и подошла ближе.

– Вы знаете, все в этой жизни лечится. Переломы срастаются, и травмы позвоночника не исключение, – она села рядом и закинула ногу на ногу. – Я могу вам помочь.
Роман посмотрел на огромные каблуки, модельную внешность девицы и оторопел.
– Вы знаете таких врачей?
Девушка рассмеялась, обнажив белоснежные зубы.
– Не совсем. Но я могу сделать так, чтобы ваша жена встала на ноги. Она пойдет на поправку, месяца через два начнет привставать, говорить, потом окончательно поправится. Выйдет на работу и будет вести прежний образ жизни.
– Как… как это можно сделать? Я готов на всё, – Роман посмотрел на неё блестящими глазами. Внутри начало рождаться чудо, но до конца в происходящее он ещё не верил.

– На всё? – рыжие волосы переливались на солнце. Девушка рассмеялась, а потом пристально посмотрела на Романа медовыми глазами. – Для этого вы отдадите ей свое здоровье. То есть, выражаясь более подробно – окажетесь на её месте. Все в природе должно замещаться гармонично. Пустоту допускать нельзя. Иначе дисбаланс приведет ещё к более худшим последствиям. Приняв это решение, после того как она встанет на ноги и войдет заново в социальную жизнь, подобное несчастье случится с вами. Упадет ледяная глыба с крыши, переедет грузовик или обвалится потолок на даче. Кстати, если я не ошибаюсь, у вас дача в Тверской области...
Роман вздрогнул. Незнакомка поправила прядь волос, и продолжила:
 – Причина уже второстепенна. Но итог будет похожим. Вы не сможете ходить, говорить, самостоятельно справлять нужду, ездить за рулем. При этом годы вашей жизни обязательно сохранятся. Дайте правую руку, – девушка взяла ладонь Романа. – Да-да. До семидесяти четырех вы будете пребывать в таком положении. То есть тридцать девять лет. А потом, все как положено.

Роман не верил собственным ушам. Потом глазам. Идеальность локонов, правильность лица и хрупкость фигуры никак не вязались с происходящим. Все, конечно, слышали про  бабушек-ведуний, но тут совсем другое… В голове пронеслась пошлая мысль: «Если бы не ситуация, она бы не ушла. Я бы забрался на неё прямо сегодня. Точнее, сейчас. Под мини-юбку, зарылся бы с головой в золотую гриву, вдыхал аромат…»
Девушка расхохоталась. В её смехе горел огонь, рыжие волосы метались, как языки пламени. Было ощущение, что она прочла бегущую строку в глазах.
– Так вы готовы?
– Да, – Роман сглотнул. – Я очень люблю свою Соню. И раньше, и сейчас. Она подарила мне двух прекрасных детей, и мне не жаль отдать ей не только здоровье, но и свою жизнь.
Рыжая лукаво улыбнулась.
– Не торопитесь с ответом. Подумайте до полуночи. И если ваше решение останется прежним, наберите этот номер, – она достала из сумочки визитку.
Роман взял в руки бумажный прямоугольник. На нем был указан сотовый номер. И больше ничего.
– Кто вы? Как вас зовут?
Девушка встала, ещё раз улыбнулась, вполоборота помахала  рукой и вышла на улицу.
Роман встал и пошёл следом. Его остановила женщина в белом халате.
– У вас на левой ноге бахила осталась. Снимите, а то так и уйдете на улицу.
Роман вернулся на скамейку, сорвал с ноги синий целлофан и выскочил за дверь.
На выходе её не было. Он прошел несколько шагов и обернулся вокруг. Не было нигде: ни возле припаркованных машин, ни в сквере, ни на горизонте.
Роман постоял несколько минут, потом сел в свою машину и закурил. Странное возбуждение мешало думать. Вот это чертовка. Хороша, зараза. Вот бы с такой провести сумасшедшую ночь… Трясти её до изнеможения, чтобы орала и просила пощады. Нет, красивая, со мной милостей не жди. Столько лет сдерживал страсть свою, изображая верх приличия, теперь буду отрываться за все годы. Терять-то нечего уже. Может, не ждать до полуночи и набрать прямо сейчас? Оттянуться напоследок перед овощной жизнью. Он достал из кармана её визитку, сотовый, набрал первые три цифры и понял, что с разговором не справится. Что сказать? «Не могли бы вы со мной пообщаться в гостинице?». Нет, как-то слишком самонадеянно. «Не могли бы вы со мной сейчас пообедать?». Фу, при чем тут еда. Уже неделю ничего в горло не лезет, да и лишняя трата времени. «А не провести ли нам вместе вечер?». Даже если согласится, времени нет. Придут дети, надо накормить, проверить уроки. Никакой личной жизни.
Вместо её номера, Роман позвонил любовнице.
– Ксюш, ты сейчас свободна?
– Да. Я дома. Заедешь?
– Уже мчусь. У меня час.
Ксюша встретила в шелковом халате. Все случилось прямо в коридоре. Закрывая глаза, Роман представлял рыжие волосы, медовые глаза, совершенное тело, и оргазм наступил слишком быстро.
– Ты сегодня слишком страстный, – Ксюша запахнула халат. – Признавайся, что случилось?
– Да так, ничего… Соскучился, – Роман, наконец, разулся. – Чайник поставь.
За что он любил Ксюшу, так это за немногословие, «всегда готовность» и вкусный чай. Проснулся аппетит, и даже удалось съесть пару блинчиков с мясом.
– У меня к тебе вопрос, – Роман дожевывал блин. – Вот ты за любимого человека смогла бы стать инвалидом?
– Зачем? – Ксюша испуганно посмотрела и потянулась за сигаретой.
– Ну вот представь, ты без человека не можешь жить, а с ним случилась беда. У тебя есть шанс вернуть его к полноценной жизни, отдав ему свое здоровье. Типа поменяться местами.
– Чушь. Так не бывает.
– Это понятно, но если было бы возможным? – Роман вытер руки салфеткой. – Отдала бы?
– Не знаю, – Ксюша посмотрела в сторону. – Всю жизнь лежать, гадить под себя. Прикинь, а этот человек будет веселиться, трахаться с любовниками, ходить по ресторанам. А ты лежи.
Роман застыл с чашкой. Об этом он не подумал. Да нет, Сонька не такая. Хотя… Кто знает, он тоже примерного семьянина все годы изображал. Но это не мешало заезжать к Ксюше, Лене, Юльке… Да, ещё к Жанне. Давно не видел, надо бы набрать.
– Ау, ты завис? – Ксюша щелкнула пальцами перед носом. – Вернись.
– Тут я, – Роман расстроено поставил чашку. – Ладно. Мне пора.

В машине Роман посмотрел на часы. Четыре. Ещё два на работе – и домой. Останется подумать шесть часов. А что тут думать? Надо соглашаться. Это единственный шанс сохранить ей жизнь. Эх, Сонька, Сонька. Что ж ты натворила. Сейчас бы жили и жили счастливо. А тут теперь или ты, или я. Да и выбор все равно одинаково ужасен. А может, рыжая разыгрывает? Проверяет на смелость и любовь? Тогда откуда информация про дачу и годы? Нет, все слишком похоже на правду. Чертовщина… Роман перекрестился и почувствовал, как что-то упало из кармана под педали. Он притормозил и нагнулся. Визитка. Да помню я, помню. Думаю. Думаю? Ещё два часа назад не сомневался. Что произошло? Струсил? Да. Да, блин! Я боюсь, Господи, очкую, как призывник на сборном пункте. Зачем я её встретил, зачем. Так бы тихо себе поплакал и все. Блин, о чем я… Самому стыдно за собственные мысли. А может, Сонька поправится, и со мной ничего не случится? Бог оценит мою смелость и дарует нам счастье? А вдруг нет? И все тридцать девять лет покажутся хуже ада. Утка, запахи, взгляд в потолок. Даже курить сам не смогу. Кошмар. Господи, как страшно!

На работе Роман ходил тенью, мечтая о конце дня, в то же время опасаясь его завершения.
Солнце садилось, обнимая весь город красными лучами и окрашивая дома и улицы. Миллионы лиц спешили домой, не догадываясь о его терзаниях. Ещё неделю назад, по-своему, счастливого человека.
Коллеги, прячась за мониторами, уже сидели в «Одноклассниках», «Фэйсбуке» и раскладывали пасьянс. Всем хотелось домой, но выйти раньше шести никто не мог.
Наконец, стрелки встали на шпагат, и людской муравейник, шурша бумажками и файлами, поспешным строем выходил из офиса.
Роман выдержал паузу, чтобы никакой Тамаре Ивановне не пришло в голову попросить довезти или вспомнить, что ей «почти в ту сторону», но на двадцать километров левее, и последним покинул здание.
Купил котлеты и пачку макарон, печенье детям к чаю, себе пиво и сигареты.

Дома уже был Тёма и бабушка. Они пытались разобрать сказку «О царе Салтане».
Тёма врубался через раз, бабушка сердилась.
– Да чего ж тут непонятного? Повтори с самого начала…
Роман закрыл дверь на кухню, налил себе пиво и позвонил Ольге.
– Через полчаса бегом домой.
– Хорошо, – Ольга грустно согласилась. – Пап, а мама вообще приедет?
– Что за глупости ты говоришь, – Роман ответил нарочито раздраженно. – Конечно, приедет, – он положил трубку.
Да уж, детские сердца обмануть трудно. Всё чувствуют. Их вопросы просто убивают.
Роман разморозил котлеты и кинул их на шипящую сковородку. Поставил кастрюлю с водой для макарон.
В кухню вошла его мама.
– Как она?
– Так же. Но будем верить в лучшее.
– Горе-то какое…
– Мам, прекрати, и так тяжко.
– Ладно, пойду я, сейчас Любка ко мне прибежит. Мужу её вторую группу дали.
– Ты дойдешь сама или тебя проводить?
– Дойду, чего тут, соседний дом.
Роман закрыл за ней дверь и бросил в воду макароны. Пришла Ольга. Он накормил детей, проверил уроки и включил им телевизор.
Сам вернулся на кухню и открыл ноутбук. Через два часа нужно дать ответ. Позвонить рыжей бестии и сказать, что я готов. Или не готов. Или вообще не позвонить.
Роман открыл папку с фотографиями прошлогоднего отпуска в Испании. Пляж, радостные дети, Сонька в голубом купальнике. Красивая и счастливая. Сама стоит, сама ходит. А это все вместе на скутере, а это на экскурсии, а это в летнем ресторане. Здесь мы вчетвером показываем красивый загар, здесь Тёмка споткнулся на завтраке и уронил поднос с кашей на пол. Тогда поскользнулась одна состоятельная дама и кричала на персонал. Здесь выбираем сувениры… Господи, как было хорошо. Если бы тогда знать заранее, что будет через год.  Роман закрыл папку и пошел укладывать детей.
– Пап, расскажи сказку, как мама! – Тёма хитро выглядывал из-под одеяла.
– Тебе бабушка уже читала.
– А я ещё хочу!
– Завтра. Сегодня я устал.
– Ну па-а-а-ап!
– Никаких «ну пап». Доброй ночи, – Роман закрыл в детскую дверь.
 В холодильнике оставалась ещё одна бутылка пива. Он открыл, нашел в сети концерты Depeche Mode и надел наушники. Час пролетел незаметно. Когда Роман посмотрел на часы, время было без пяти двенадцать. Он достал визитку и ещё раз на неё посмотрел.
Если позвонить и сказать что я согласен, и Сонька действительно поправится, что будет со мной? Каждый день буду ждать со страхом, бояться сесть за руль и не ездить в отпуск. Вдруг это случится за границей? Как повезут на родину?

Тридцать девять лет плашмя. Всю жизнь стесняться, никогда не ездить с друзьями в баню и никогда не спать с женщинами.
Роман закурил. Потом поднес зажигалку к визитке. Рыжие искры облизнули белую бумагу, потом вспыхнули ярким огнем. Пламя играло и хохотало, разбрасывая волосы и обжигая руки. Роман кинул остатки в пепельницу. Этого не было. Никогда.

В детской было темно, но никто не спал.
– Тёма, а ты бы отдал за меня жизнь? – Ольга смотрела на потолок с неоновыми звездочками.
– Я что, дурак? Ты меня учебниками бьёшь. А вот за маму бы отдал. Сразу же: первое слово дороже второго.