В алгоритме алко-ритма

 – Нет, девочка моя, ты не знаешь, что такое «пить», – одна известная актриса, с бурной в прошлом биографией, но на сегодняшний день глубоко воцерковлённая, перекрестила диктофон перед началом интервью.

– Вот когда ты просыпаешься в поезде, на третьей полке в летнем платье, свешиваешься вниз и спрашиваешь: «А куда мы едем?», а тебе в ответ: «Во Владивосток». Ты смотришь – за окном зима, снег, сугробы на полях, а ты при этом в сланцах. И ты не помнишь, сколько прошло времени, тем более – зачем тебе во Владивосток, и кто эти люди, которые называют тебя по имени. Вот тогда, действительно, становится страшно. И колотит от холода, отходняка, ненависти к себе, потому что понимаешь, что тебя ищут близкие люди и, наверное, волнуются не первые день, неделю, а может быть, и целые месяцы.

Ты пытаешься что-то вспомнить, отмотать назад время, зацепиться хоть за какую-то вспомогательную деталь, но не можешь восстановить ни-че-го. И тогда, чтобы не сойти с ума, ты снова свешиваешься с полки, протягиваешь трясущуюся руку за стаканом, и тебе снова наливают порцию наркоза. А потом кто-то даёт теплую кофту, носки и говорит, что ты похожа на одну известную актрису. Но ты отрицательно качаешь головой, молчишь и продолжаешь пить. Чтобы не думать. Потому что в этом состоянии подобные мысли могут стать фатальными.

Ты не хочешь понимать, что будешь делать зимой, без денег и одежды в незнакомом городе. Пьёшь и желаешь только одного: чтобы этот чёртов поезд никогда не останавливался…
И мысли начинают уходить далеко в прошлое. В то время, когда ты была более или менее счастлива. Вспоминается детство, репетиции, первые успехи в театре и в кино. Любовь, которая всё время кажется первой, даже если позади было множество романов. Эти периоды кажутся кристально-чистыми, воздушными и единственными, имеющими смысл.
Потом мысли  неизбежно возвращаются к чёрной пустоте. Ты пытаешься понять: когда же это все сломалось? С какого момента разверзлась пропасть, и почему нет сил из неё выбраться? Самое ужасное, что ответа найти не удаётся, потому что ты не помнишь какое сегодня число, день недели и месяц.

Ты пьёшь от боли, потому что давно не выходила на сцену, но осознаёшь, что пока ты пьёшь, ты не выйдешь на неё ещё долго. И это – замкнутый круг. А долго без любимого дела  талантливые люди жить не могут.

Пресловутые алкогольные традиции театра сломали многих выдающихся людей. Пить было принято после каждого удачного, и тем более неудачного спектакля. Потом для так называемого «куража» и «блеска глаз» до выхода. Ты кажешься себе непревзойденным актером, гроссмейстером перевоплощения, но эта привычка губительна и очень обманчива, потому что без алкоголя играть уже трудно и порой невозможно. Так, постепенно, он забирает твой талант и выходит на первое место, уже всё решая за тебя.

     Колёса стучат, убаюкивая сознание и раскачивая стаканы. Никто из сидящих рядом не способен разделить твоё страдание. Они шутят, смеются, раскалывая мозг, но не приближаясь ни на шаг к твоей трагедии. Моральной, физической, выбора неверного пути и самого ничтожного состояния.
Помню, как вечером на улице упала одна моя напарница, народная артистка. Не могла идти после лишней дозы – шла по центральной улице  буквально на четвереньках. Это была весна. Её облепили уличные собаки, принимая за свою и пытаясь оплодотворить. А у неё не было сил их отогнать. И знали бы прохожие, что это та самая женщина, в которую по фильмам и сказкам влюблены миллионы  детей и подростков. Возможно, даже их родные дети.

Я прошла через ад. Он начинался каждое утро, а потом уже и будил ночами. На раскаянье и замаливание грехов уйдет много времени, возможно – весь остаток жизни. Но до сих пор ночами снятся кошмары прошлой жизни.

Там поезд идёт, все дальше отдаляя тебя от себя и от того места, где когда-то всё начиналось…