Такси

     Приехав в маленький город на несколько дней, я сидела в гостях у знакомой пожилой женщины. Щедрое тепло советской батареи обжигало железными рёбрами край спины, но маленькое пространство не позволяло пересесть. Через кухонное окно была видна главная дорога и несколько рекламных плакатов. Ободранный баннер беззвучно хлопал крыльями на ветру, как попугай на плече одноногого Флинта, который не мог взлететь вместе с птицей из-за железной ноги.
– Останься ещё минут на двадцать, ещё пирог с клубникой не попробовали, – гостеприимство Валентины Семёновны грозило разрывом желудка. – Потом такси тебе вызовем.
Не дожидаясь ответа, она повернулась спиной цветастого халата и начала нарезать крупные куски с ванильным ароматом. Я вздохнула. Как трудно быть интеллигентным человеком. Эта мучительная невозможность сказать «нет», боясь обидеть, в ущерб собственным желаниям и уже очевидным последствиям, всегда перевешивает здравый смысл. С другой стороны, приезжая раз в год к пожилым людям в гости, нужно крепиться до последнего. Они очень милы и последовательны в своей заботе. И никому не известно, когда увидимся в следующий раз. И увидимся ли вовсе.
– Ты бы чаю побольше налила, а то сидишь, как мышка.
– Спасибо. Но мыши столько не едят…
Скромный кухонный интерьер украшали расшитые бисером куклы ручной работы. Они сидели на банках в длинных разноцветных платьях, каждая со своим характером и нравом. В шляпах, с цветами в волосах, с лентами в длинных косах, с челками из темного мулине. Одна была невестой с кружевной фатой. Валентина Семеновна заметила мой предпочтительный взгляд, сняла куклу в белом с банки и расправила ей платье.
– Это невестушка Настасья, в прошлом году  сшила её к выставке, – она посмотрела на меня с улыбкой. – Нравится?
– Очень красивая.
Валентина Семёновна вздохнула, посмотрела на куклу с тоскливой нежностью  художника, расстающегося с любимой картиной, и протянула её мне.
 – Держи, тебе на удачу. А то мотаешься по всем городам, нет тебе приюту…
– А где он, тот приют? – пирог с клубникой, на удивление, вмещался.
Старые часы гулко ударили, напоминая одинокий зов колокола.
– В сердце, девонька, в сердце, – Валентина Семеновна налила себе чай.
– А если моё многоквартирное? И в нём живут многие дорогие люди, как же быть?
– Найдешь своё, вспомнишь меня…
– Спасибо, мне, правда, пора. – я посмотрела на часы и потянулась за телефоном. – Как можно вызвать такси?
– Сейчас карточку найду, – Валентина Семеновна засуетилась, хлопая кухонными шкафчиками. – Вот, тут наше городское такси. Набирай…
Я набрала продиктованные цифры и стала ждать ответа. Спустя секунд десять ответил недовольный женский голос.
– Чё?
– Здравствуйте, это такси?
– Ну.
– Можно на улицу Ленина, дом три, второй подъезд.
– Нет.
Я начала раздражаться.
– То есть, как нет? Это вообще такси?
– Да. Но машин нет.
– А когда будут?
– Завтра. Сегодня день рождения у директора таксопарка и машин нет.
– А что есть?
– Таксисты ещё есть. Могут прийти.
– Зачем?
– Довести.
– Как?!
– Проводить. Стоимость сохраняется с учетом установленных тарифов.
– Вы в себе?
– Ну не хотите – как хотите, – на том конце положили трубку. Слушая короткие гудки, я испуганно смотрела на Валентину Семёновну.
Она положила кухонную тряпку на раковину и всплеснула руками.
– Ай-яй, да как же я забыла! Сегодня же двадцать первое, у Славки день рождения, весь город гуляет. У нас же все друг друга знают, не то, что у вас… Ты сейчас точно машин не найдешь. Звони обратно, пусть проводят тебя водители. Они дороги все знают, сама не найдешь. Гостиница твоя всего два квартала выше. Я бы проводила, да ноги эти никудышные…
Я попросила ещё чаю, выдержала паузу и набрала снова. На этот раз знакомый голос ответил секунд через двадцать.
– Ну чё?
– Здравствуйте, я уже вам звонила. Машины случайно не появились?
На том конце голос закипал гневом.
– Нет! И не появятся.
– Хорошо-хорошо. Тогда дайте мне таксиста.
– Дам. Адрес?
– Л-ленина, дом три, второй подъезд.
– Этаж?
– Т-третий.
– Квартира?
– Шестьдесят четыре.
– Вес?
– А это зачем? – я уже не чувствовала под собой стул. Перед глазами рассеивался туман, обволакивая Валентину Семеновну, клубничный пирог и цветастый халат.
-Занадом. Если упадете по дороге, как вас тащить будут? Не подумали? У нас есть крепкие, есть стройные, есть для мужчин пьяных. Вы, кстати, трезвая?
– Пока да…
– Это уже хорошо. А то самый здоровый Петька уже на заказе. Пошел относить одного с дня рождения. Так сколько вы весите?
– Сорок восемь в последний раз…
– А последний раз был в школе? – ядовитый диспетчер была в ударе.
Я подавила в себе желание словесной дуэли и молча проглотила дерзость.
– До гостей, – я посмотрела на свой выпирающий от пирога живот.
– Тогда постарайтесь больше не есть. Вам тёмненького или светленького мужчину? Какие больше нравятся?
Я поймала выпадающий сотовый и прокашлялась.
– Какое значение имеет цвет волос? Я же не в ЗАГС с ним пойду, мне бы только до гостиницы…
– Странная вы какая. А вам не всё равно с кем по улице идти?  Вот мне, например, было бы противно идти с толстым и лысым целых два квартала и ещё при этом деньги платить.
     Наконец, вскипел адреналин. Стало жарко и сладко-тревожно. Странная радость заиграла под кожей. Тембр голоса с испуганного переключился на низкий и бархатный.
– Мне тоже не всё равно. Дайте самого красивого. И чтобы был веселым и обаятельным. Знал много интересных историй, разбирался в литературе, музыке и винах. Был в курсе модных тенденций и по пути мог организовать историческую экскурсию.
Диспетчер погрузилась в молчание. После обработки услышанного, через минуту был выдан ответ:
– Таких нет.
– Ну а хотя бы наполовину таких?
– Есть только симпатичный молодой Рафик. Он из центру, может, и расскажет чего…
– Согласна. Давайте Рафика.
– Ваш вызов принят, ожидайте приходу через десять минут.
Я нажала кнопку сброса и посмотрела на Валентину Семеновну. Она заворачивала в газету остатки  пирога и упаковывала куклу.
– Вот и славно, вот и хорошо. Сейчас тебя проводят, ты утром в гостинице пирог с чаем доешь, сейчас тебе ещё сырку порежу с собой. Как придешь, куклу расправь, а то платье у неё помнется. И звонить не забывай, а то уедешь и опять пропадешь на два года…
– Хорошо. Обещаю.
– А Рафика не бойся, знаем его. Он сын Тофика, который ларьки с гриль-курицей по всему городу наставил. Вот и сына, чтобы не болтался по улицам, в такси устроил.
Я поставила в раковину посуду и пошла к подоконнику. Машин в городе уже не было. Остался только взлетающий баннер и редкая гирлянда вдоль столбов.
Через несколько минут в дверь позвонили.
Валентина Семеновна с тихим «иду-иду» пошла открывать, переваливаясь с ноги на ногу. Я положила в дорожную сумку пакет с куклой и едой и вышла в коридор следом. В дверях стоял высокий черноглазый парень крепкого телосложения. Попрощались быстро, обнялись, и уже через пару минут мы с Рафиком были на улице. Он перекинул дорожную сумку себе через плечо и галантно предложил взять его под руку.
–Удивительный у вас город, – я начала разговор первой.
– Чем? – Рафик шел быстро, но держал крепко.
– Первый раз с таксистом под руку иду.
– А, ты про это… Я бы мог санки взять, дотащить на них. Или тележку строительную. У бати такая в гараже есть. Я обычно так мужиков здоровых вожу, если Петьки нет.
– Нет уж, спасибо. В свое время в супермаркете накаталась. А по улицам, тем более, не стоит. Заберут ещё в больницу с мягкими стенами.
– Не заберут. У нас привыкшие. Вот, кстати, смотри, – Рафик дернул меня за рукав и развернул в правую сторону. На соседней улице в противоположном направлении, мужик в фуфайке толкал перед собой заляпанную цементом тележку. В ней что-то шевелилось.
– Видишь? – Рафик убавил громкость голоса. – Это гостей со дня рождения развозят. Тех, кто сам идти не может.
Тележка поравнялась с нами. Стало видно торчащие ноги в больших ботинках и спущенные носки. На лице у пассажира лежала шапка. Он иногда поднимал руку и приглаживал её к лицу.
Я окаменела. Когда «такси» скрылось за угол дома, я обратилась к Рафику:
– Слушай, ну как же так можно? Тележка же грязная, а вы так людей живых возите. Ещё и мне предлагали…
– Нормально. Тележка грязная только сверху, а внутри теплое одеяло верблюжье лежит. И клеёнка, если клиент вдруг чего… Чтобы потом легче было отмывать для следующего.
– Хватит, – я схватилась под руку крепче. – Иначе тебе придется на руках меня до гостиницы нести.
– Да легко! – Рафик развернулся, обнял меня под колени и закинул себе на плечо. После этого поправил на другом сумку и сделал несколько шагов.
Стало очень страшно и одновременно смешно.
– Поставь меня, где взял. Немедленно. Иначе не отдам деньги, – перед глазами прыгал асфальт. Рафик послушно опустил меня на землю.
– Как хочешь. Нам осталось всего две улицы.
Остальной отрезок мы прошли молча, пока из-за поворота не показалось горящее табло с названием «Мираж».
– Вот и всё. С тебя девяносто рублей. – он выжидающе засунул руки в карман куртки. Я улыбнулась и протянула ему сотню.
– Сдачи нет. Десятки кончились. – Он посмотрел на меня хитро и надуманно виновато.
– Ничего. Сдачи не надо. – Я подумала, что все города мира объединяют таксисты, у которых никогда нет десяток и полтинников.
– Если что, завтра звони. Машины могут появиться, – он протянул мне визитку с номером такси и помахал рукой.
Я поднялась в свой номер «Миража», развернула куклу и села на подоконник. Завтра две встречи и три экскурсии. Если повезет, на улицах  появятся машины. Город спал, в ожидании весны и отдыхая после дня рождения Славки.