Стих-и-я

 "Меня породили мои писания"
 Ж.П. Сартр.

– Мама, мама, я стих написал! Слушай:
«Трудно ездить на коньках,
Ноги разъезжаются.
Ба-бах!»
– Мотя, не занимайся ерундой. Лучше иди уберись в своей комнате.
– Это не ерунда – это стихи!
– Мотя, это не стихи. Рисовать у тебя получается лучше. Не надо больше писать, не смеши людей.
– А кто эти люди? Они пишут лучше? – маленький Мотя непонимающе посмотрел голубыми глазами.
– Лучше.
– А это мы их всё время ждём? – Мотя ходил по кухне за мамой и хватал рукой за край халата.
– Почему  их?
– Ну ты всё время говоришь: «Люди придут, увидят», «люди придут, будут смеяться», «люди скажут, посмотрят, засмеют». Кто эти «люди», и почему мы их всё время боимся? Они солдаты или шпионы?
Мама вырезала формой печенье из бледного теста и отмахивалась от сына руками в муке.
– Люди – это общественное мнение, понимаешь?
– И что, это мнение придёт к нам домой, откроет шкаф в моёй комнате и увидит, как разбросаны колготки?
– Мотя, у тебя всегда должен быть порядок.
– А что это мнение со мной сделает? Если будет драться – я не боюсь. У меня шпага есть, почти настоящая, – Мотя взмахнул вверх рукой и нечаянно свалил кувшин с водой. Он не разбился, но на столе и полу образовалась лужа.
Мама легонько хлопнула его полотенцем по спине и вручила швабру.
– Доигрался? Теперь вот убирай. Поэт…
Мотя долго возил тряпкой по полу в разных направлениях, любуясь, как на ламинате образуются блестящие разводы.
– Мам, слушай ещё: «Хорошо, что есть вода – можно ей поить кота!»
– Хватит. Достал, честное слово. Иди рисуй или поиграй гаммы – совсем забросил музыкальную школу.
– Я не забросил. Просто начал икать. Играл и икал. И учительница рассердилась и прервала занятие. Я не виноват, правда. Громко так икалось… Только через два часа прошло.
– У тебя вечно что-то болит, чешется, колет и стучит, как только речь заходит о занятиях.
– Мам, а почему писать стихи – стыдно?
– Я этого не говорила.
– Но тебе не нравится – значит, это плохо.
– Мне нравится, сын. Просто я хочу, чтобы ты стал нормальным человеком. А не каким-нибудь прихлопнутым поэтом.

Взрослея, Мотя часто возвращался в мыслях к этой теме. Ему было непонятно, почему такое естественное свойство всех ровесников, как склонность рифмовать слова, вызывает ироничную улыбку и вздохи родителей. А потом они удивляются, почему от них прячут и не показывают самое сокровенное. Да по банальной причине снова быть непонятым, ещё и  пристыженным.
Позже Мотя поделился своими размышлениями с дедушкой. Тот отодвинул от лица газету, снял очки и посадил внука рядом на диван.
– Хороший вопрос. Знаешь, в детстве все пишут стихи. Это, так сказать, естественная потребность. Ей в равной степени с рождения наделены все люди. Просто потом кто-то развивает эту способность, а кто-то заглушает прозой жизни. Поэтому часто можно услышать ошибочное мнение, что пишут «только в детстве». Или от глубоких душевных переживаний в период первой влюблённости. Но это не так. Да, стресс в определенном плане стимулирует эмоции, но для этого нужен кругозор и навык. Это как мышцы: занимаешься – они есть, бросаешь – нет и следа. В юном возрасте человек знает о поэзии только то, что стихи – это зарифмованные строчки. Считает, что написал замечательные стихи, хотя из-за незнания основных законов стихосложения хромают ритм и рифмовка. Их ругают – они перестают. Но в зрелом возрасте многие понимают, что писать стихи –  это очень сложный труд, требующий не только большого трудолюбия, широты мысли, но и таланта. А он уже не развит, засох, как говорят, на корню. Так что пиши, внучек, пиши. Время всё поправит и расставит на места.
– А всех великих писателей в детстве ругали? – Мотя прищурился.
– Не сомневаюсь, – дедушка снова одел очки. – Может, от этого они становились ещё более известными, чтобы доказать не только родителям, но и всему миру свой талант.
– А мама говорит, что от стихов нет никакой пользы, что это пустая трата времени, отсутствие денег и ещё, что их время прошло…
– Так говорили и будут говорить всегда. Не слушай. Образованные люди всегда читают, и, надеюсь, не перестанут. Сколько писатели исцелили человеческих душ – не сосчитать. Творения талантливых людей не только нужны, они необходимы огромному числу людей. Они приобщаются к переживаниям, находят в строках себя. Просто не у всех хватает слов и точности выразить то, что чувствуют. И когда человек находит «своего» автора, который говорит то же самое, что и его сердце – это великое дело.
– А почему тогда все считают, что писатели несчастные люди? – Мотя вертел в руках линейку, измеряя ей в воздухе невидимое существо.
Дедушка задумался.
– Как сказать, Матвей, как сказать… У этих людей есть преимущество использовать уединение, которое часто путают с одиночеством, в свою пользу. Им мало кто нужен в эти моменты: они живут в своём мире, и способны его менять. Погружаются в процесс открытия, разговаривают сами с собой, не хуже, чем с другим собеседником, и скорее остальных понимают кто они и зачем. У каждого внутри есть пусковой механизм самоизменения. Но многие живут всю жизнь, так об этом и не узнав.
 
Мотя понимал далеко не всё, о чем говорил ему дедушка. Но какую-то правильную ноту всё же уловил. Он решил делать вид, что ничем не отличается от большинства, и в этом удобном образе, не привлекающем внимание, творить всё то, что ему хочется.
Но в объяснениях дедушки недоставало чего-то важного. Чего именно  – Мотя понять не мог.
Ответ к нему пришёл значительно позже, когда вопрос был почти забыт. Отдыхая с родителями в Болгарии,  на улице Мотя встретил маленького человека со взрослым лицом. Он был ниже почти на голову, но при этом имел морщинистое лицо доброго лешего. Взрослые называли таких «карликами», немного сторонились, но Мотя сразу почувствовал, что рядом – друг.
Они поговорили о котах и собаках, о лыжах и пляжах, и вдруг карлик прочёл ему стихотворение. Оно было немного странным, но красивым, как магическое заклинание.
– Это моё. Нравится?
– Да, – искренне признался Мотя.
– А ты умеешь?
– Умею, но взрослым не нравится.
– Глупости, – новый друг прислонился к его уху. – Они просто завидуют. Потому что продолжают писать те, в ком ещё жив ребёнок. Понимаешь? Тот самый, ещё талантливый. А от многих он ушёл и никогда, никогда к ним не вернётся. Кстати, почему-то, многие называют его Музой.
Потом они играли в прятки, было очень весело и смешно, пока не позвала мама на какую-то экскурсию. День прошёл быстро.
Уже засыпая, Мотя вдруг открыл глаза и впервые испугался проспать. Он вспомнил, что забыл спросить у нового друга, во сколько приходит Муза.

 В это же время его новый друг, карлик,  лежал в кровати и думал, что забыл представиться  юному мальчику. Может быть, впервые, он захотел назвать своё имя и открыть тайну хоть одному чистому человеческому сердцу. Он взял с тумбочки карандаш и вывел его на белых обоях: «Муза».