Книга

     В метро, на удивление, было пусто: прошёл утренний час пик, а обеденный и вечерний ещё не наступили. Галина, бывший сотрудник издания, по авторской яркой позиции не совпадающая со взглядами руководства, ушла в отпуск с последующим увольнением. Счастливо отдохнув  у сестры на море несколько недель, она вернулась к активной столичной жизни и, надев утром серое кашемировое платье, так подходящее к цвету её дымчатых глаз, отправилась на собеседование. Встреча была назначена в офисе на Чистых прудах, что напрямую от Парка культуры занимало не более пятнадцати минут, но по утренней ответственной привычке, Галя встала на три часа раньше. Погода – теплое, но уже не жаркое солнце – давала возможность побродить возле водоёма, чтобы собраться с мыслями.

   Когда двери закрылись с мягким звуком, и вагон качнуло сначала чуть назад, а потом уже  вперёд, перед тем как состав на скорости помчался по темному тоннелю, рядом с ней присел нелепый старичок со сверкающими глазами гнома. Он довольно улыбнулся, потёр ладони, похрустел пальцами и нырнул в свою мешкообразную грязную сумку.

«Сумасшедший», – подумала Галя и автоматически отодвинулась.

Стараясь не смотреть в его сторону, она достала из сумочки квадратный футляр с пудрой и посмотрела в зеркало. Редактировать ничего не пришлось: еле заметный серый контур вокруг глаз, хорошая тушь, едва подкрашены губы и аккуратно уложенная короткая стрижка. Деловой неброский стиль молодой умной женщины, не по возрасту решительной и готовой к большому росту. Главное – чтобы это понял новый работодатель. Галя прикрыла глаза, но неприятное чувство из-за сидящего рядом не давало покоя.

Боковым зрением она снова посмотрела на старичка. С наивной детской улыбкой он рассматривал какую-то книгу, водил сморщенными пальцами по пожелтевшим страницам и удивленно хмыкал. Галя попыталась вытянуть голову, чтобы привычно посмотреть название или выхватить взглядом несколько строк, но почувствовав неладное, старичок резко вскинул голову, зло и недовольно посмотрел на любопытную женщину и демонстративно повернулся к ней спиной, закрывая руками страницы сокровенного.

Галя вдруг вспомнила, что так же делал её сосед по парте, ужасно вредный и принципиальный отличник. Как только на контрольной по физике, которая не давалась по жизни, она украдкой пыталась посмотреть у него правильное решение очередной невыносимой задачи, происходило нечто. Очкастый сосед, ощущая шпионское вторжение врага, делал так: расставлял локти и падал всем туловищем на тело тетради, закрывая её собой, как раненого друга. Гале было с детства неприятно, когда таким образом вели себя мужчины. И не важно, шла ли речь о бумаге, рабочем мониторе с открытым файлом, прерванном разговоре по телефону или вот сейчас…

Старик-гном вдруг захохотал, сотрясаясь всей спиной и запрокинув назад голову. Галина раздраженно вздохнула, тоже демонстративно отвернулась и уже до конца пути не смотрела в его сторону.

Когда голос диспетчера объявил: «Станция Чистые пруды. Уважаемые пассажиры, будьте внимательны при выходе из вагона…», Галя резко встала, и поняла, что старика уже нет. Нет ни его, ни  ужасной сумки, но на сидении осталась его забытая книга. Мгновение внутри боролись брезгливость с любопытством, и победило, конечно, последнее. Схватив книгу, женщина вышла на гудящий подземный перрон, огляделась по сторонам в поисках гнома. Не увидев его, она засунула книгу в сумку и направилась к выходу.

На эскалаторе, подбежав с левой стороны, ободранный мальчишка начал громко предлагать газеты.
– Женщина, купите! Свежий номер! Я вижу, вы любите читать!
Галя снова отвернулась. Что за день… У меня что, на лице написано почтение к печатному слову или вид слишком интеллигентный… А может, просто везет на городских сумасшедших, я их как-то притягиваю. Надо подумать об этом на досуге.
     Свежий воздух после подземелья показался сладким. Галя посмотрела на часы – ещё два свободных до начала собеседования. На бульваре экспонировали картины современного экспрессиониста, подростки катались на роликах, мамы укачивали в колясках малышей. Ей всегда была интересна дневная прослойка свободных от работы и офисных стен людей, для которых не имело значения – понедельник или среда. Они жили по своим законам быта, видимо, чем-то и перед кем-то, заслужив свободный распорядок дней.

     Галя нашла пустую скамейку, присела и подставила лицо теплому солнцу. Ещё совсем немного – и его можно будет увидеть только весной. А впереди череда холодных месяцев с грязью, снежной крошкой, рано наступающей темнотой. Как трудно и дорого жить в России: нужно иметь вещи на все возможные сезоны, обновлять шубы и при этом уже думать о летних коллекциях. А вставать по утрам в феврале – совершенно невыносимо: как только посмотришь на гору одежды, которую нужно на себя напялить, прежде чем выйти на улицу – сразу не хочется жить. Но надо идти, находить в себе силы сбросить теплое одеяло и с темнотой до темноты доказывать себе и окружающим что ты чего-то стоишь…

   Галя отогнала от себя ненужные мысли, вспомнила про книгу и открыла сумку. Коричневый кожаный переплет, потрепанные углы, продавленное тиснение. Рука сама начала гладить обложку, трогать углубления, а пальцы искать то, что скрыто от глаз. Прочесть название на обложке было достаточно трудно, и Галя раскрыла книгу.
Сначала ей показалось, что страницы пустые, но пролистав несколько, она остановилась на девятой и замерла. Перед глазами падали золотистые листья, на бульваре экспонировали картины современного экспрессиониста, подростки катались на роликах и мамы укачивали в колясках малышей. Потом она увидела скамейку, молодую девушку с короткой стрижкой, которая читала книгу, и поняла, что это она сама. Вглядываясь в её книгу, она увидела вагон метро, гнома с мешком, раздражительную себя, нерешительность  момента перед тем, как её забрать... Потом снова девушку в парке.

 Она внимательно посмотрела на свой образ со стороны, на серое кашемировое платье, лежащую рядом сумочку, дерево, под которым она сидела, чистое осеннее небо, панораму всего бульвара, района, города… Все происходило откуда-то сверху, и город уменьшался с каждой секундой, до размера, который можно было взять в свою ладонь. Очень красивый игрушечный город, в котором, как в рождественском круглом шаре, осыпались бронзовые листья, вместо привычных снежинок, и на душе становилось тепло и радостно.

     Галя снова почувствовала себя маленькой девочкой, в окружении доброжелательных сердец, чистых красивых домов в той самой архитектуре, которая почти не сохранилась, уступая место современным монстрам, и поняла, что хочет здесь остаться навсегда. Потом услышала, как над головой захлопнулась книга, ощутила, как уменьшается в размерах, входит в бумажный город, и только порывы ветра иногда приподнимали корпус, переворачивая  страницы.
   На бульваре по-прежнему было солнечно и спокойно. Нелепый старичок со сверкающими глазами гнома с мешкообразной грязной сумкой шёл по скверу, оборачиваясь  на прохожих, и, пятясь задом, махал им вслед рукой. Увидев пустую скамейку с забытой книгой, он,  радостно потирая ладони, схватил свою пропажу, бережно  прижал к груди, а потом засунул обратно в сумку.

– Это безумный, безумный век! – редактор издания швырнул резюме в сторону. – Что за необязательные люди! Ничего, ничего им не нужно! – он посмотрел на часы. – Три человека звонили за неё, просили, умоляли, давали хорошие рекомендации, а у этой мнительной девки даже не хватило ума прийти на собеседование! Всё, на сегодня хватит, – он схватил ключи от машины и направился к выходу.  – Меня нет, и не будет, – кинул на ходу секретарю. Но, остановившись у двери, добавил: – Если только  Дима Быков позвонит или Захар Прилепин – соедини.