Газонокосилка

 Алло, Ирина Валерьевна, добрый день!
– О, какая радость! Анастасия Юрьевна, как ваши дела?
– Спасибо, всё хорошо. Звоню пригласить вас с подругой Ольгой Константиновной к себе на дачу, на закрытие сезона. Наверняка  устанешь после своих дежурств в больнице, отдохнем на природе. Пожарим фирменную яичницу из тридцати яиц, выпьем коньячку, пообщаемся…
– Да я только «за», Анастасия Юрьевна! Что привезти?
– Ну, как обычно, чтобы потом магазины ночью не искать. На всякий случай, захватите на своё усмотрение.
– Договорились, Анастасия Юрьевна, завтра ждите.

     На дачу в Подмосковье, где любили собираться по выходным близкие друзья, Анастасия, в прошлом оперирующий врач, сейчас работник медицинского центра,  не жалела времени и сил. Сама занималась отделкой, ухаживала за участком и покупала в магазинах симпатичные предметы интерьера. На этот раз соблазнил функциональный –  газонокосилка, мощная и современная, которой можно не только стричь, но и выкорчевывать пни засохших деревьев. Достаточно налить бензина, и техника с нежным рычанием выравнивает все излишества.
Анастасия погрузила её в свой рубиновый джип и отправилась приводить участок в порядок. Хотелось встретить гостей в чистом доме, приготовить что-нибудь вкусное.
Пятничные пробки изматывали нервы, и Анастасия решила набрать иногороднюю подругу, поделиться радостью.

– Привет, дорогая! Как у вас погода в Самаре? У нас тоже пока тепло. Слушай, я такую газонокосилку модную купила, слов нет. Завтра приедут в гости Ирина Валерьевна, хирург, и Ольга Константиновна, дизайнер. Решили, так сказать, закрыть дачный сезон, пообщаться на природе. Как, тебя приняли в Союз художников? Поздравляю! Твои картины действительно радуют глаз!  Слушай, я тобой горжусь. Обязательно передам девушкам привет. Целую.

Настроение поднялось ещё сильнее, уже не убивала пробка, солнце светило щедрыми лучами тепла, а в машине играл «Серебряный дождь».
Сорок минут пролетели быстро: звонили коллеги, вернулись знакомые из отдыха в Тайланде, возникали вопросы у отделочников квартиры.  По пути Анастасия решила свернуть в продуктовый маркет, докупить всё необходимое. И вот, она уже загоняла машину во двор дома.
Переодевшись и разложив по полкам холодильника продукты, Анастасия распаковала газонокосилку, залила бензин и вышла опробовать инструмент. Радости не было предела.
Запах свежескошенной травы щекотал ноздри, огненный шар раннего заката живописно сиял над линией горизонта; соседи через забор приветливо махали руками.

Ночью, в процессе на удивление экологически чистого беспамятства, приснился странный сон. Как будто она выехала на машине в лес, хотела выйти, но все двери напрочь заклинило. Как и окна. И со стороны водительского сиденья, и с пассажирской стороны, и задние двери. На помощь звать было некого,  Анастасия попробовала открыть люк. Он не поддавался тоже. В бардачке кроме дисков и салфеток ничего обнаружено не было, ящик с инструментами тоже остался дома. Попытки выбить стекло оказались тщетными. Разбитый локоть ужасно ныл, и Анастасия начала звать на помощь. От звука собственного голоса она проснулась и села на кровати. Мрак какой-то: приснится же такая ерунда. Она вышла на кухню и включила свет. На часах было шесть утра. Ложиться уже бесполезно – нужно убираться, готовить, а там уже и гости приедут.
Анастасия отмыла дом, замариновала для жарки курицу, нарезала колбасы, сыра и перемыла стаканы. Для блеска глаз выпила рюмку коньяка и набрала подруг.

– Доброе утро, Ирина Валерьевна, вы далеко?
– Подъезжаем, Анастасия Юрьевна. Вот спорим с Ольгой Константиновной. Я с дежурства, планировала с ночёвкой остаться, а Ольга Константиновна не хочет – ей может заказчик в любой момент позвонить, и она планирует вернуться. Но хочет выпить, поэтому за руль не села. Придётся мне везти.
– Ирина Валерьевна, передайте, что это, как минимум, непорядочно с её стороны. Ты уставшая, всю ночь не спала, и я никуда тебя не отпущу. Тем более, без коньяка. Хорошо, приезжайте, на месте договоримся.
Подруги прибыли недовольными. Ирина Валерьевна чувствовала себя разбитой и уставшей, а Ольга Константиновна несправедливо обиженной.
Анастасия накрыла на улице стол и начала разливать коньяк.

– Оставайтесь обе. Ну, смысл возвращаться за столько километров? Такая погода, в кой-то веки собрались. Ольга Константиновна, имейте совесть.
В результате выпили все. Но настроение Ольги Константиновны делалось все сквернее.
– Вот мне сейчас человек позвонит, а я за столько километров и без машины.
– Кто мешал приехать на своей? – Анастасия Юрьевна защищала бессонную Ирину Валерьевну. – Пусть человек отдохнет.
– Она тоже хотела выпить. Поэтому решили поехать на моей, – голубоглазая хирург взяла сигарету.
– Ну да ладно. Хорошо, что приехали, какая чудесная ранняя осень! И тепло, и красота вокруг неописуемая, и чистый свежий воздух!
Выпили ещё. Закусили. Хозяйка начала готовить снаряды для большой традиционной яичницы.
– Девочки, забыла вам сказать. Сегодня звонила Ивановой Леночке в Самару, она вам приветы передает. И представляете, её, такую молодую, приняли в Союз художников России! Мне кажется, за это стоит поднять бокал.

Ольга Константиновна, в свое время не закончившая художественный институт, разошлась не на шутку.
– Да что твоя Иванова из себя представляет, а? Из какой-то Самары, совершенно ничего не понимает в живописи. Видела я её картины, в жизни бы рука не поднялась приобрести такой «шедевр». И вообще, она меня иногда просто убивает. Представляете, разговариваем о планировке квартиры, а она говорит «у меня в зале». Нет, вы только послушайте, «в зале».
– А что здесь такого? – Анастасия обернулась с тарелкой.
– Как что такого! Нормальные образованные люди говорят: в гостиной! А вот такие Леночки Ивановы, мнящие себя, не знаю кем, так и останутся до конца жизни «в зале».
– Я не понимаю, что здесь криминального. Кто к чему привык, так и выражается.
– Вот так она и в картинах своих «выражается». Пользуется только своей молодостью, и понятно, через какое место вступила в этот Союз. Я знаю, как туда попадают.
– Как? – Анастасия чувствовала недоумение и раздражение.
– Так! Через кровать, – торжественно объявила Ольга Константиновна.
– Да что такое ты говоришь? Там одни старики сейчас остались, и потом они вдвойне придирчивы, – Анастасия закурила. – И, думаю, Иванову туда приняли действительно заслуженно. Мне нравится многое из того, что она пишет, а я все-таки тоже не на северном полюсе живу.
– Наверняка она так же и диссертацию свою защитила, таким же нехитрым способом. И вообще, перестаньте о ней говорить. Тоже мне, звезда.
– Ольга, угомонись, – вступилась Ирина Валерьевна. – Тебе вообще пить нельзя. Начинаешь концерты устраивать.
– Это ты сегодня не должна была выпивать! Дайте мне тысячу рублей, и я уеду отсюда.
– Не дам, – спокойно ответила хирург, – успокойся.
– Лена защищала диссертацию сама, я точно знаю, – Анастасия отстаивала  иногороднюю приятельницу. – У неё первая тема в России была, даже списать не у кого. Зная доходы, купить она её не могла!
– Правильно. Поэтому спала со всеми, чтобы деньги не тратить! – Ольга Константиновна саркастически улыбнулась. – Выбирай подруг поприличней.
– Замолчи! – Анастасия угрожающе посмотрела на обидчицу. – Я не позволю при мне оскорблять моих друзей.
– Да кто оскорбляет, я правду говорю, – рассмеялась дизайнер. – Правда – вещь такая, она мало кому приятна. Вот вы верите в сказки и фантастические подарки – а я нет.
Квартиру твоей Леночке тоже за лёгкость кисти подарили, да? И бриллианты, и путёвки на моря и океаны? Наверное, за свежесть холста и непревзойденность сюжета.

– Остановись, – Ирина Валерьевна отняла у подруги рюмку. – Что ты на девчонку накинулась? Да и мало ли, кто с кем спит. Только одним ничего, а другим везёт больше.
– Да меня выводит из себя ваша слепота! Вы, правда, верящие и ничего не понимающие дуры или просто делаете вид? Получается, я одна, правдоруб, поэтому вам это не нравится! Не нравится, что я открываю вам глаза на «святые качества». Вы привыкли жить в темноте, на ощупь. Радуетесь за продвижение! А каким путем – вам уже не интересно? Мне что-то никто, за просто так, ничего не дарит.
– Замолчи! Иначе я отрежу тебе язык газонокосилкой, – Анастасия теряла терпение.
– Давай, давай, отрежь! Наобщалась с быдлом, и теперь стала, как они. И ещё твоя, вторая подружка, тоже хороша. Приехала в Москву, а как была дояркой, так и осталась.
Анастасия молча встала из-за стола, взяла пластиковую бутылку с бензином и стала медленно откручивать крышку. Так же спокойно залила жидкость в газонокосилку, включила её и уверенным шагом пошла на Ольгу.
– Сейчас ты, дрянь, мне за всё ответишь. За все годы моего терпения и за все свои выходки. Как ты тогда в Германии напилась и бросила нас без документов, как валяешься на диване, когда подруга за тебя пашет, и за «гостиную», и за Союз художников, и за Ленку Иванову, и за диссертацию, и за быдло…

Дальше руки сделали всё сами. Газонокосилка прошла по коленкам Ольги Константиновны, порвав ей джинсы в лоскуты. Подбежала Ирина.
Ольга замахнулась и со всей маловесной силы ударила кулаком в лицо Анастасию Юрьевну. Когда хирург разняла приятельниц, все сами потянулись за бокалами.

– Вы что обе, спятили?
– Ирина, ты почему за меня не заступилась?! Меня почти убивали, а ты сидела рядом и ничего не делала? И за что? Я пострадала за правду!
– Ещё раз рот откроешь, я не то чтобы заступлюсь, я сама тебя тресну, – Ирина Валерьевна уничижительно посмотрела на подругу. – А если на Настю ещё раз замахнешься – как врач, зафиксирую ей переломы, и ты – за нанесение тяжких телесных – сядешь в тюрьму.

Все разошлись по комнатам спать молча. Когда пострадавшая сняла джинсы, то поняла, что под ними нет колен. Кровавое месиво из кожи выглядело просто адски. На крик прибежали подруги-врачи, стерилизовали рану сподручными средствами и сделали перевязку.
Ранним  утром, провожая гостей,  Анастасия Юрьевна попросила хромающую Ольгу Константиновну впредь забыть её адрес и никогда больше не навещать.

За рулем была Ирина Валерьевна. Ольга Константиновна смотрела в окно машины на мелькающие пейзажи и думала о несправедливости мира, который не выносит правды.