Есть страх, с которым тянут годами. Вслух его называют редко.
Начну разбираться в себе — и семья развалится.
Страх не пустой. В отношениях правда что-то меняется. Только не то, о чём обычно думают.
Куда девается злость, которую нельзя
Начну с того, с чем ко мне приходят.
Человек годами живёт рядом с другим и не может сказать: мне так не подходит. Не потому что не замечает. Замечает прекрасно.
Просто злиться в этих отношениях нельзя. Будет скандал, будет холод, будет ощущение, что ты плохой.
Злость никуда не девается. Она разворачивается внутрь.
Это и есть аутоагрессия: агрессия, направленная на себя вместо того, на что возникла. Выглядит она совсем не как самоповреждение, о котором пишут в интернете. Чаще так.
Человек перестаёт хотеть. Не «отказывает себе в дорогом», а буквально не находит, чего бы ему хотелось.
Отказывает себе в отдыхе, во внимании, в помощи, в удовольствии. И объясняет разумно: не время, не заслужил, другим нужнее.
Дальше отказы становятся автоматическими. Он уже не выбирает. Он просто не берёт.
Когда становится поздно
Ко мне обычно приходят не в этот момент. Гораздо позже — когда от себя почти ничего не осталось.
Формулировки похожие. Ничего не хочу. Ничего не радует. Живу как функция. Просыпаюсь с мыслью, что это надо как-то отработать.
Часто добавляется депрессивное состояние, и причину ищут снаружи: устал, кризис, возраст, погода.
А внутри годами шла работа, которая всё это время съедала ресурс. Удерживать злость и не давать ей выйти — занятие круглосуточное.
Почему в этот момент начинает болеть тело
Тут остановлюсь подробнее. Связь неочевидная, а встречается постоянно.
Первым это описал Фрейд в «Печали и меланхолии» (1917). Он разбирал состояние, которое сегодня назвали бы депрессией, и заметил странность: человек обрушивается с упрёками на себя, но если вслушаться — адресованы они не ему.
Это претензии к близкому, которые невозможно предъявить. Агрессия не нашла адресата снаружи и развернулась на собственное Я.
Отсюда узнаваемое: я плохая мать, я ничего не добился, со мной невозможно жить. Формально про себя. По сути — непроизнесённый разговор с тем, кто рядом.
Дальше подключается тело. Франц Александер в 1950 году описал механизм, который назвал вегетативным неврозом. Гнев готовит организм к действию: поднимается давление, меняется тонус сосудов, сжимается желудок. Тело собралось. Если действие не происходит годами, готовность никуда не уходит, и орган, работавший в перегрузке, однажды не выдерживает.
Дальше продвинулась французская психосоматическая школа. Пьер Марти предложил смотреть не на то, какая эмоция вызвала какую болезнь, а на то, способна ли психика перерабатывать возбуждение: превращать его в чувство, образ, слово. Он назвал это ментализацией. Когда она не справляется, возбуждению некуда идти, и оно уходит в тело напрямую.
У Марти есть точное описание состояния, в котором до меня доходят чаще всего. Эссенциальная депрессия: без грусти, без самообвинений. Просто гаснет витальность. Душевно ничего не болит, человек функционирует, но из жизни ушёл цвет. В такие периоды тело заболевает чаще всего.
Джойс МакДугалл писала о том же доступнее. Когда переживание не может выйти на сцену психики, оно разыгрывается на сцене телесной. Тело ставит спектакль, который не состоялся внутри.
С чем приходят чаще всего
Сразу оговорю главное. Вокруг этой темы много вреда.
Психика не создаёт болезнь из ничего. У большинства перечисленного есть биологические причины: наследственность, иммунитет, гормоны. Занимаются ими врачи. Психологическая работа не заменяет обследование и лечение и не отменяет назначений.
Речь о другом. Хронический стресс и годами удерживаемое напряжение влияют на то, как болезнь протекает, как часто обостряется и насколько тяжело переносится.
Панические атаки. Здесь связь самая прямая. Паническая атака — выброс тревоги, которая не была опознана и прожита раньше. Человек живёт в постоянном напряжении, не замечая его, а тело однажды выдаёт всё разом: сердцебиение, нехватка воздуха, ужас смерти. Характерно, что случается это обычно не в момент конфликта, а после. В метро, в магазине, ночью. Там, где наконец можно перестать держаться.
Желудок и кишечник. Гастрит, синдром раздражённого кишечника, спазмы. Связь стресса с пищеварением изучена хорошо: у кишечника есть собственная нервная система, и на напряжение он реагирует напрямую. Отсюда обыденное «живот скрутило перед разговором». Просто у кого-то этот разговор длится годами.
Воспалительные заболевания кишечника: болезнь Крона, язвенный колит. Тут нужна честность. Язвенный колит входил в классическую «чикагскую семёрку» психосоматозов Александера, и в психоаналитической традиции о нём написано много. Но сегодня известно, что это аутоиммунные заболевания с генетической предрасположенностью, и лечит их гастроэнтеролог. Что подтверждается — влияние стресса на частоту и тяжесть обострений. Поэтому терапия идёт рядом с лечением, а не вместо него. Задача её не «убрать диагноз», а снять нагрузку, которая раз за разом запускает обострение.
Репродуктивная сфера. Нарушения цикла, трудности с зачатием. Тема, где особенно легко навредить, поэтому повторю: психика не вызывает бесплодие, и обвинять себя тут не в чем. Но хронический стресс влияет на гормональную регуляцию, а само переживание бесплодия — тяжёлый опыт, и с ним нужна поддержка независимо от исхода.
Давление, спина, кожа. Классика перегрузки: тело годами держит то, что не было названо словами.
Общее во всех историях одно. Приходят с симптомом, а через несколько месяцев работы обнаруживают, что рядом с ним всегда стояла ситуация, о которой молчали.
Что происходит в терапии
Направление меняется. Злость перестаёт разворачиваться на себя и идёт туда, где возникла.
Это не значит, что человек начинает скандалить. Он впервые обнаруживает, что злится. Называет это словом. Говорит вслух.
Мне так не подходит. Мне это не нравится. Я так не хочу.
Задача тут не выпустить накопленное на партнёра, а научиться обходиться со своей агрессией так, чтобы она не разрушала ни отношения, ни вас. Сказанное вовремя «мне так не подходит» разрушает куда меньше, чем годы молчания, которые заканчиваются одной фразой в дверях.
И становится заметно ещё кое-что: возвращаются желания. Это две стороны одного процесса. Кто не может сказать «нет», обычно не знает и своего «да».
Развод: честный ответ
Теперь к тому, ради чего это читают.
Меняется не только тот, кто в терапии. Рядом оказывается другой человек, которому теперь приходится иметь дело не с удобной функцией, а с живым.
Как он отзовётся, заранее не знает никто. Я тоже. Обещать вам, что всё будет хорошо, было бы нечестно.
Бывает по-разному. Кто-то встречается с партнёром впервые за много лет, и отношения из вежливого сосуществования становятся живыми. Кому-то становится ясно, что вместе их держало только молчание одного из двоих. А иногда люди расходятся и потом возвращаются друг к другу. Уже иначе.
Скажу и обратное, об этом обычно молчат. Отношения, которые держатся на том, что один из партнёров себя уничтожает, не бесплатны. Плата за них — жизнь этого человека. Просто счёт приходит не сразу.
Про решения, принятые сгоряча
Здесь у меня жёсткая рамка, и она есть в моём контракте.
В анализе поднимаются сильные чувства. Особенно на этапе, когда злость только пошла наружу: её много, копилась она долго, и кажется, что теперь всё понятно и надо действовать немедленно.
Решения из этого состояния чаще всего оказываются преждевременными. Не потому что неправильные. Принимает их не совсем человек — принимает чувство, которое впервые получило право голоса.
Поэтому любое решение, серьёзно меняющее жизнь — развод, переезд, увольнение, крупный кредит, — мы обсуждаем на сессии. Не для того, чтобы я вас отговорила: это не моё дело. А чтобы решение было ваше, а не того, что сейчас поднялось.
Обычно вопрос «уходить или оставаться» вообще перестаёт быть главным. На его место встаёт другой: как я хочу жить и что для этого нужно. Ответ приходит не сразу, а по ходу работы.
Так стоит ли начинать
Если боитесь, что терапия разрушит ваши отношения, спросите себя об одном.
Что именно страшно потерять: отношения — или тот способ жить в них, при котором вас в них почти нет?
Это разные вещи. И терапия довольно быстро показывает, что из двух.
Если узнали себя, напишите мне. Разберёмся, куда всё это время уходила ваша злость.
А вы замечаете свою злость вовремя? Или обнаруживаете её, когда сил уже не осталось?
Источники
- Фрейд З. Печаль и меланхолия (1917). Об агрессии, обращённой на собственное Я.
- Alexander F. Psychosomatic Medicine: Its Principles and Applications. New York: W. W. Norton, 1950. Вегетативный невроз.
- Марти П. Ментализация и психосоматика. Парижская психосоматическая школа: ментализация и эссенциальная депрессия.
- Марти П., де М'Юзан М. Оператуарное мышление (1963).
- МакДугалл Дж. Театры тела.