Выражение «токсичные родители» стало привычным. Его ищут, им называют матерей и отцов, о нём пишут книги. Многим оно помогло впервые признать, что в детстве было действительно плохо.

Есть и другая сторона. Есть родители, чьи взрослые дети перестали с ними разговаривать. Они растеряны, обижены и не понимают, что сделали не так.

Я хочу посмотреть на эту боль с обеих сторон. И помогать себе буду сказкой, которую обычно считают историей о прекрасном принце. На деле она о родителях.

Сказка о проклятии на крестинах

В версии Шарля Перро король и королева долго не могли иметь детей. Когда наконец родилась дочь, на крестины позвали семь фей, чтобы каждая сделала девочке подарок.

Одну старую фею не позвали. Её давно никто не видел, и все решили, что её нет в живых или что она заколдована. Она пришла сама. И когда очередь дошла до неё, вместо подарка произнесла проклятие: принцесса уколет руку веретеном и умрёт.

Младшая фея, ещё не успевшая сделать подарок, смягчила проклятие. Принцесса не умрёт, а уснёт на сто лет, пока её не разбудит принц.

Король запретил во всём королевстве прясть и держать веретёна. Под страхом смерти. Но когда принцессе было лет пятнадцать или шестнадцать, она забрела в башню, где старушка пряла пряжу. Старушка никогда не слышала о королевском запрете. Принцесса взяла веретено, уколола руку и уснула. Вместе с ней уснул весь замок, а вокруг вырос непроходимый лес.

Незваная гостья это прошлое родителей

Американский детский психоаналитик Сельма Фрайберг начала свою знаменитую статью почти сказочной фразой: «В каждой детской есть призраки. Это гости из незапоминаемого прошлого родителей, незваные гости на крестинах».

Она имела в виду именно это: родители приносят к колыбели ребёнка не только любовь и подарки. Они приносят своё непрожитое прошлое. Обиды на собственных родителей, страхи, горе, о котором не говорили. Всё, что не было осмыслено, остаётся в семье незваным гостем.

Обратите внимание: фею не позвали, потому что её считали мёртвой. То, что родители вытеснили и похоронили в себе, кажется им несуществующим. Но оно приходит на крестины само.

Французские психоаналитики Николя Абрахам и Мария Тёрёк описали это как фантом: тайну или непрожитую травму одного поколения, которая живёт в следующем, хотя никто о ней не рассказывал. Ребёнок несёт то, о чём даже не знает.

Запрет на веретёна: защитить от того, чего боишься сам

Король сделал всё, чтобы защитить дочь. Уничтожил все веретёна. И именно поэтому она не знала, что это такое и чем опасно. Когда веретено оказалось у неё в руках, у неё не было ни знания, ни защиты.

Так часто устроена родительская гиперопека. Родитель пытается оградить ребёнка от того, чего боится сам. Не говорит о трудном, запрещает, контролирует. И ребёнок выходит во взрослую жизнь без опыта встречи с тем, от чего его оберегали.

Позже такой взрослый ребёнок может злиться на родителей. Не за то, что его не любили, а за то, что любовь была удушающей. И это тоже основание для обиды, о котором трудно говорить: ведь «мне хотели только добра».

Сто лет сна: когда отношения замерзают

Принцесса засыпает, и вместе с ней засыпает весь замок. Время останавливается. Вокруг вырастает лес, через который никто не может пройти.

По-моему, именно так выглядит то, что происходит, когда взрослый ребёнок перестаёт общаться с родителями. Отношения не заканчиваются, они замерзают. Обида не проходит, она консервируется. Обе стороны живут, как будто разговор отложен на сто лет.

Иногда этот лес необходим. Взрослому человеку, который вырос рядом с жестокостью, унижением, насилием, дистанция бывает нужна, чтобы выжить и собрать себя. Никто не обязан мириться с тем, кто причинил ему вред. Это важно сказать прямо.

Но иногда лес растёт сам по себе, без решения. Оба ждут, что первым сделает шаг другой. И проходят годы.

Ребёнок, который лечит родителей

Французский психоаналитик Брюно Клавье много писал о детях, которые хотят вылечить своих родителей. Он описывает, как детская заботливость делает их «практически терапевтами тех, кто о них заботится. Обычный родительский процесс переворачивается: они заботятся о родителях, а не наоборот» (Клавье, «Devenir un bon ancêtre», перевод мой).

И это не заканчивается с детством. Клавье замечает, что, возвращаясь к родителям, например на праздники, мы, каковы бы ни были наши отношения и наш возраст, повторяем, «сознательно или нет, детские механизмы»: стремимся поддержать, а то и вылечить своих родителей (Клавье, «Ces enfants qui veulent guérir leurs parents», перевод мой).

Иногда взрослый ребёнок перестаёт общаться с родителями без всякой ненависти. Он просто больше не может быть их терапевтом и не знает другого способа это прекратить.

Ярлык помогает назвать, но не помогает выйти

Слово «токсичный» полезно на первом этапе. Оно позволяет признать: мне было плохо, и это не моя вина. Для многих людей, привыкших оправдывать родителей, это огромный шаг.

Но ярлык легко становится новым замком. Если родитель только «токсичный», история закончена: он плохой, я пострадавший. А живая история почти всегда сложнее. В ней есть и любовь, и боль, и родители, которых самих когда-то не позвали на чужие крестины.

Понять родителя не значит его оправдать и тем более не обязывает мириться. Понимание освобождает от позиции, в которой вся ваша жизнь определяется тем, что они сделали.

Если вы родитель, с которым не общаются

Клавье назвал одну из своих книг «Стать хорошим предком». В ней он задаёт вопрос, который мне кажется самым важным для родителей взрослых детей: как быть благом для собственных потомков?

Несколько вещей, которые обычно помогают больше, чем упрёки:

Признать, что ребёнку было больно, даже если вы не понимаете почему и даже если вы старались.

Не требовать благодарности и общения как долга.

Посмотреть на собственное детство. Очень часто родители повторяют то, что пережили сами, не замечая этого.

Оставить дверь открытой без давления: «Я здесь, когда ты будешь готов».

И, может быть, самое трудное: принять, что взрослый ребёнок имеет право на дистанцию. Иногда именно уважение к этому праву со временем делает возвращение возможным.

Принц из-за леса

В сказке принцессу будит принц, пришедший через сто лет. У Перро есть продолжение, которое редко рассказывают детям: мать принца оказывается людоедкой и хочет съесть невестку и внуков. Конфликт поколений продолжается в новой семье.

Перро, кажется, понимал: проклятие не снимается одним поцелуем. Его нужно осознать, иначе оно перейдёт дальше.

Фрайберг, наблюдая десятки семей, пришла к обнадёживающему выводу: история не судьба. Когда родители могли вспомнить и пережить собственную детскую боль, призраки покидали детскую. Это работает в любом возрасте. И для взрослого ребёнка, и для его родителей.

Если сейчас очень тяжело

Если обида и одиночество превратились в постоянную тоску, если появились мысли о том, что жить не стоит, обратитесь за помощью сразу. Круглосуточный телефон психологической помощи: 8-800-2000-122 (бесплатно). Экстренная помощь: 112.

Экстренная помощь не противоречит психотерапии. Врач снимает острое, терапия помогает разобраться, откуда оно берётся.

Сказки о Спящей красавице заканчиваются свадьбой. Жизнь продолжается дальше: со своими крестинами, своими незваными гостями и своим выбором, звать их или нет. Хорошая новость в том, что незваную фею можно увидеть заранее. И тогда она теряет силу проклятия.

А кто был незваным гостем на ваших крестинах?)

Источники

Перро Ш. Спящая красавица (1697).

Fraiberg S., Adelson E., Shapiro V. Ghosts in the Nursery // Journal of the American Academy of Child Psychiatry. 1975. Vol. 14, № 3. P. 387–421.

Clavier B. Devenir un bon ancêtre. Paris: Payot, 2024.

Clavier B. Ces enfants qui veulent guérir leurs parents. Paris: Payot, 2019.

Abraham N., Torok M. L'Écorce et le Noyau. Paris: Aubier-Flammarion, 1978.