Об этом редко говорят прямо. Чаще оговоркой, между делом: «Меня вообще-то не планировали». «Мама думала, рожать ли». «Ждали мальчика».

Человек произносит это ровно, как факт биографии. А потом рассказывает про мигрени с двадцати лет, про спину, которая отказывает перед каждым отпуском, про врачей, которые разводят руками.

Я не собираюсь утверждать, что одно вызвало другое. Так психосоматика не работает, и ниже объясню почему. Но и не замечать связь между тем, как человека встретили в мире, и тем, как он живёт в собственном теле, было бы странно.

Кого называют нежеланным ребёнком

Не только тех, о ком думали «прервать». Нежеланность бывает тише.

Ребёнок, который родился «не вовремя», посреди развода или болезни в семье. Ребёнок не того пола. Ребёнок, которого хотел один родитель и не хотел другой. Ребёнок, рождённый «для чего-то»: сохранить брак, заменить умершего, успокоить бабушку.

Общее у них одно. Ребёнка встретили не как его самого, а как обстоятельство. Иногда тяжёлое, иногда полезное, но обстоятельство.

При этом о таком ребёнке обычно заботятся, и часто очень добросовестно. Мать кормит, лечит, водит в школу. Ухода хватает. Не хватает того, что заботой не подделаешь: радости от того, что появился именно он.

Почему это вообще касается тела

Без психоаналитической рамки разговор о психосоматике быстро съезжает в таблицу «какая болезнь от какой обиды». Поэтому немного теории.

Младенец ещё не отделяет себя от матери. Его тело поначалу живёт в её руках и в том, как она на него смотрит. Когда мать ждала этого ребёнка, её тело как будто наполняет тело ребёнка интересом и удовольствием: его трогают не только чтобы помыть, но и потому что приятно трогать. В психоанализе это называют либидинальным вложением в тело.

Из этого вложения потом вырастает ощущение «моё тело живое и мне в нём хорошо». А ещё способность превращать возбуждение и тревогу в чувства, образы, слова.

Когда вложение было скупым, тело так и остаётся в регистре выживания. Его кормят, лечат, поддерживают в рабочем состоянии, а жить в нём человек толком не умеет.

Французская психосоматическая школа (Пьер Марти и его коллеги) описала то, что видно у многих таких пациентов во взрослом возрасте: бедность фантазий, ориентацию на факты и порядок, логику «надо функционировать». Они назвали это оператуарным мышлением. Важно: это описание стиля, а не приговор и не диагноз, и встречается он далеко не только у нежеланных детей.

Конверсия и соматизация: два разных пути в тело

В современном психоанализе различают два механизма, и без этого различения всё смешивается в одну кучу.

Конверсия разворачивается на сцене тела желания. Конфликт «хочу и нельзя» выражается через тело как послание, симптом как будто что-то говорит. Такие симптомы подвижны, могут мигрировать, и связаны с более поздним, эдипальным уровнем развития.

Соматизация происходит в биологическом теле, теле выживания. Возбуждение не находит психического выражения и «проваливается» в тело. Смысла у симптома поначалу нет, он его только «ждёт». Симптомы здесь устойчивее и затрагивают реальную работу органов, а корни уходят в самые ранние отношения с матерью.

Опыт нежеланности относится ко второму пути. Не всегда и не обязательно, но чаще. Это ранняя история, до слов и до собственных воспоминаний.

Поэтому люди с такой историей так часто говорят: «Я ничего особенного не чувствую, у меня просто болит».

Ференци: гость, которого приняли неохотно

В 1929 году венгерский психоаналитик Шандор Ференци опубликовал короткую статью «Нежеланный ребёнок и его влечение к смерти». Её до сих пор считают вехой в психоаналитическом понимании этой темы.

Ференци заметил у части своих пациентов общую черту: они были детьми, которых в семье приняли неохотно, как незваных гостей. Такие дети, писал он, умирают легко и как будто охотно. А у тех, кто вырос, он находил расстройства характера, психосоматические болезни и суицидальные импульсы.

Его мысль была в том, что желание жить не дано от рождения в готовом виде. Ребёнку нужно столько любви и нежности, чтобы он смог простить родителям, что его привели в мир без его согласия. Если этого не случилось, разрушительные силы начинают работать в нём очень рано.

Читать Ференци буквально сегодня не стоит, он был радикален. Но его наблюдение я до сих пор узнаю в работе: у человека как будто нет собственного права быть, и он всё время его зарабатывает.

Как это выглядит во взрослой жизни

Ни один из этих признаков не доказывает нежеланности. Я перечисляю то, что часто звучит в работе с такими людьми, а не диагностические критерии.

Жизнь в долг

Право на существование приходится постоянно отрабатывать: быть полезным, удобным, незаметным, лучше всех. Отдых, который ничем не заслужен, ощущается почти как воровство.

Болезнь как единственный разрешённый отдых

Когда остановиться самому нельзя, останавливает тело. Грипп в первый день отпуска, спина накануне важного решения. Только заболев, человек может лечь, ничего не делать и позволить о себе позаботиться.

Тело как инструмент

Пока тело работает, его не слышат. Усталость и голод замечают поздно, когда уже «сломалось». Многие узнают в этом алекситимию, трудность в распознавании и назывании своих чувств.

Агрессия, повёрнутая на себя

Злиться на мать, которая и так сделала всё что могла, нельзя. Злость остаётся внутри и находит другой адрес, собственное тело. В психоанализе это называют аутоагрессией.

Страх быть в тягость

Просить о помощи невозможно, даже у врача. К врачу такие люди приходят поздно и начинают со слов «извините, что беспокою».

Юнг писал об этом шире, о детях вообще: что они вынуждены «нести на себе груз непрожитой жизни родителей» (Юнг, «Конфликты детской души», § 86). Нежеланный ребёнок часто несёт и ещё один груз: родительское сожаление о том, как могла бы сложиться жизнь, «если бы не…».

Чего здесь нет: мифы о нежеланных детях

В интернете о нежеланных детях пишут много, и часть написанного вредит. Самое частое я свела в таблицу в конце статьи.

Отдельно о мифе «во всём виновата мать». Сельма Фрайберг, американский детский психоаналитик, писала о «призраках в детской»: «гостях из незапоминаемого прошлого родителей». Мать, которая не смогла обрадоваться ребёнку, чаще всего сама когда-то не была кому-то в радость. Оправданием это не служит, зато показывает, что история началась раньше вас.

Что делает анализ

Прошлое анализ не стирает, и детства, которого не было, не вернёт. Обещать такое было бы нечестно.

Зато в анализе, у меня это онлайн-встречи, у человека впервые появляется место, где им интересуются просто так, а не за пользу. И где его симптом не пытаются поскорее прогнать, а хотят понять.

Итальянский аналитик Антонино Ферро описал это образно. Если представить себе лист бумаги, разорванный на сто клочков, от которых хочется избавиться, «поместив» их в печень, может развиться болезнь печени. «А если вместо этого склеить кусочки друг с другом и прочитать текст, то станет известно его содержимое, а печень будет здорова».

Примерно так работа и выглядит: медленно собирать клочки, которые раньше уходили в тело, пока их не получится почувствовать и сказать словами. Иногда после этого симптом слабеет. Иногда остаётся, но жизнью уже не управляет.

Вылечить болезнь я не обещаю, это не в моих силах. Могу внимательно работать с тем, что за ней стоит.

Когда сначала к врачу

Любой телесный симптом сначала проверяют медицински. Психоаналитическое понимание не заменяет обследования и лечения, а идёт рядом с ним.

Срочно к врачу, если вы не спите и не едите несколько дней, не можете встать с постели или появились мысли о том, что жить не стоит. Круглосуточный телефон психологической помощи: 8-800-2000-122 (бесплатно). Экстренная помощь: 112.

Обращение к врачу не отменяет работу с психотерапевтом и не противоречит ей. Врач снимает острое. Терапия разбирается с тем, откуда это острое берётся.

Если вы узнали себя в этом тексте, диагнозом это не является. Но, может быть, в следующий раз, когда тело «подведёт», стоит не только чинить его, но и спросить, о чём оно.

А как вы обходитесь со своим телом, когда оно «подводит»? Чините или слушаете?)

Источники

Ferenczi S. The Unwelcome Child and His Death-Instinct // International Journal of Psycho-Analysis. 1929. Vol. 10. P. 125–129. Переиздание: Ferenczi S. Final Contributions to the Problems and Methods of Psycho-Analysis. London: Hogarth Press, 1955. P. 102–106. Fraiberg S., Adelson E., Shapiro V. Ghosts in the Nursery: A Psychoanalytic Approach to the Problems of Impaired Infant-Mother Relationships // Journal of the American Academy of Child Psychiatry. 1975. Vol. 14, № 3. P. 387–421. Юнг К. Г. Конфликты детской души. М.: Канон+, 1997. Ферро А., Николи Л. Вдруг я скажу что-то не то. Современный психоанализ в вопросах и ответах. Marty P., de M'Uzan M. La «pensée opératoire» // Revue française de psychanalyse. 1963. T. 27, numéro spécial. P. 345–356.