Вас спрашивают, что вы чувствуете. Вы отвечаете: нормально. Или начинаете рассказывать, что произошло, потому что про события сказать есть что, а про чувства нечего.
Иногда это называют бесчувственностью или закрытостью. Чаще всего дело не в этом.
Что это такое
Термин ввёл Питер Сифнеос в начале семидесятых. Буквально: отсутствие слов для чувств.
Речь не о том, что человек не переживает. Переживает он в полную силу, тело реагирует, напряжение копится. Не работает следующее звено: перевод переживания в то, что можно осознать и назвать.
Обычно это выглядит так: телесное ощущение есть, а имени у него нет. Сжало в груди. Ком в горле. Тяжело. Что именно за этим стоит — тревога, обида, злость — непонятно.
Как это узнать у себя
Вы описываете жизнь фактами. Точно, подробно, по датам, а на вопрос о чувствах добавляете ещё фактов.
Чувства опознаются через тело или через поведение. Не «я злюсь», а «у меня давление» или «я сорвался».
Фантазия скудная. Мечтать, представлять, придумывать — не ваше занятие, кажется пустой тратой времени.
Сны либо не запоминаются, либо пересказывают вчерашний день без всякой странности.
Чужие чувства тоже читаются плохо. Не из равнодушия: просто нет опыта различения, а значит, нет и инструмента.
Откуда берётся
Чаще всего оттуда, где чувствам не научили.
Способность называть свои состояния не врождённая. Ребёнок учится ей у взрослого, который говорит: ты сейчас испугался, ты злишься, тебе обидно. Так внутреннее получает имя.
Если рядом такого взрослого не было, называть нечем. А если чувства были ещё и опасны — за слёзы наказывали, злость запрещали, страх высмеивали, — психика делает разумную вещь: отключает доступ к тому, что приносит беду.
Бывает и следствием травмы: когда переживание оказалось слишком сильным, чувствительность глушится целиком.
Связь с психосоматикой
Прямая, и именно поэтому алекситимию так подробно изучала французская психосоматическая школа.
Пьер Марти описал похожее явление под названием оператуарного мышления: человек говорит о себе как протокол, без аффекта и фантазии. По его логике, возбуждение, которое психика не может переработать в чувство, образ или слово, уходит в тело напрямую.
Отсюда типичная картина: человек не жалуется на переживания, зато к нему регулярно приходят гипертония, гастрит, спина, кожа. Спросите про стресс — он ответит, что всё нормально, и не соврёт: он действительно этого не ощущает.
Что с этим делают
Не заставляют чувствовать. Требование «ну скажи наконец, что ты чувствуешь» только упирает человека в собственную несостоятельность.
Работа идёт медленнее и с другого конца. Начинают с телесных ощущений, потому что они доступны. Где именно сжало. На что похоже. Когда так уже было.
Постепенно между ощущением и словом выстраивается мостик. Французы называют это работой над ментализацией: не расшифровать скрытый смысл, а построить сам аппарат, которого не хватило.
Идёт это не быстро. Зато меняется довольно многое: когда чувства получают имена, они перестают требовать выхода через тело и через срывы.